Книга И пришел Лесник! 25, страница 34 – Василий Лазарев

— Сонечка, откуда такое богатство? И куда вы все подевались? Я проснулся и начал скучать, — признался папаша Кац.

— Выпил бы ещё, — холодно ответила девушка, — и глядишь очнулся у нолдов в капсуле.

— Ты меня разлюбила? — Изя страдал от похмелья, но боялся притронуться к фляжке.

— Ты алкаш! Ты пропиваешь свой дар. Ты становишься обузой! Ты бы показал, как пользоваться планшетом перед тем, как отрубиться, скотина! Уйди с глаз моих! — я впервые увидел, как Соня разозлилась.

— Ой, я больше не буду! — папаша Кац огромным усилием воли отставил фляжку в сторону. — Сейчас я научу тебя, только живчика выпью. Простого живчика, Сонечка.

— Ты меня достал, Изя, — она покачала перед ним кулаком. — Завязывай!

— Уже завязал!

— Свежо преданье, — хмыкнула Лиана. — До следующего залёта.

— День какой-то суматошный выдался, — вздохнула Афродита в человеческом облике. Стоявшие поодаль её подруги смотрели на Афродиту с подозрением.

— Я сказал, что у тебя открылся новый дар перекидываться в заражённого. В принципе ничего опасного для них, но лучше тебе самой с ними поговорить, — кивнул я на девушек.

— Да, пожалуй, пойду расскажу. Вам покажут ваши комнаты.

— Спасибо, нолда заприте одного, посмотрим, что из него получится, — сказал я Янису. Тот ткнул пулемётом нолду промеж лопаток и повёл его к забору. Юноша, не понимая наш язык втянул голову в плечи решил, что его ведут на расстрел. Странный, если бы мы захотели, то хлопнули его в холмах, зачем нам здесь грязь. Я и не заметил за всеми сегодняшними перипетиями как опустились сумерки. Зевая, я отправился в отведённую комнату. Лиана помахала ручкой всем и пошла за мной. Папаша Кац был наказан и искупал это обучением Сони и прочих девиц пользованию планшетом. Не беда, что они не понимали написанного, там и ребёнок справится. Главное запомнить последовательность. Изучив с ними разные последовательности, знахарь, поджав хвост посеменил за Соней.

— Жень, куда нам столько вооружения? Его ставить некуда, — спросила Лиана, раздеваясь перед сном.

— Думаешь надо отдать нолдам? — я стащил ботинки и дал отдых ногам.

— Не знаю, нет, конечно. Но им можно защитить большой стаб, которого у нас нет, — грустно сказала она.

— Построим, а вооружение уже есть. Например, на холме, где нас хотели распилить. Место удобное, господствующая высота, видно издалека. Места хватит всем, опять же природный навес.

— Камень один и дует как в аэродинамической трубе. Там сопли замерзают на лету, — Лиана юркнула под одеяло.

— Соглашусь прохладно, это нам в костюмах от РА было комфортно.

— Аура к тому же неважная. Сколько народу муры там порешили. Не хочу, — она взбила подушку и повернулась к стене.

— На тебя не угодишь. Вавилон сейчас несколько радиоактивен, — заметил я.

— Можно не на берегу поселится, чуть подальше, — прошептала она моментально засыпая.

— Я думал ты согреешь меня, — прижался к ней сзади.

— Не, Жень. Задолбали меня за сегодня. Завтра согрею, если захочешь, спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — я погладил её по голове и незаметно для себя также отключился. Мне снились странные сны. Сперва плотоядно ухмыляющийся товарищ Камо и голая Пенелопа проскакали на яутжа перед забором стаба. Причём Пенелопа размахивала синими ситцевыми мужскими трусами. Вероятно, они хотели подать мне какой-то сигнал, но я ни черта не понял. Затем к нам в гости пришли свежо убиенные нолды из грузового челнока. Все держали в руках подношения. Чаши полные крови, но этих я тоже не понимал. Сами виноваты. Сны мелькали как калейдоскоп и многие я увидел отрывками. Запомнил, как Лиана по веревочной лестнице взбирается на Тихоню. Наверху уже сидит папаша Кац и ябедничает ему в большое человеческое ухо, что хотели с ним сделать яутжа. Они в свою очередь облепили дуб, смеются и поют, показывая при этом неприличные жесты скребберу. Потом дуб страшно заскрипел и его повело в сторону. Он упал под тяжестью нависших на нём яутжа и похоронил их под собой. Последний сон меня окончательно доконал. В окно просунул свою гадкую рожу ксеноморф и принюхался. Затем костлявой лапой, изгибающейся в разных плоскостях, взял со стола флягу и отхлебнул. Вдруг мой мозг раскалённым гвоздём пронзила сирена и я открыл глаза.