Книга И пришел Лесник! 17, страница 128 – Василий Лазарев

— Ммм… двадцать три? Четыре?

— Девять. Двадцать девять, малыш. Попала я сюда двенадцать лет назад. Ты ещё дома на горшке сидел наверное? — усмехнулась нимфа.

— Нет, уже в кабаках зависал, — возразил Горец.

— А я уже здесь отжигала. Ты не поверишь, но я попала сюда прямо со школьного выпускного вечера. За это время меня тоже спрашивали разные люди кто я, да откуда. Ну ты знаешь, засидятся за столом и в душу лезут. Я врала что в голову придёт, но тебе расскажу правду. Готов? Предупреждаю, будет больно.

— Это всё в прошлом, в настоящем мы с тобой сейчас в одной постели. Я ведь тоже не ангел.

— Нет, ты ангел. Но я вроде втрескалась в тебя. И ты первый, и надеюсь последний, кто услышит всю правду о нимфе Иштар.

— Заинтриговала, — Горец улёгся рядом и накрылся её одеялом прижавшись к горячему телу Иштар.

— Мужикам нравится трэш, ну держи тогда. Зовут меня Таня, это знает только Лесник и ты. Мне было семнадцать лет, когда я закончила школу. Всё случилось на выпускном балу. Я имею в виду переход в Улей. Ну и потеря девственности тоже. На Земле тогда шёл 1976-й год. Учителя строго следили за тем, чтобы мы не пили на выпускном. Но мальчишки всё-таки пронесли вино, а потом и водку. Мы пили из чайных чашек. И быстро пьянели. Потом начались танцы под старенький катушечный магнитофон. На третьем танце, кажется, меня пригласил историк.

Последнюю четверть я заметила, как наш историк постоянно облизывается и засматривается на меня. Ну знаешь эти чёрные платьица с белыми передниками на здоровых кобылах. Коротенькие такие? Попка моя уже еле помещалась под ним и так аппетитно торчала. А ещё белые гольфики и туфельки с каблуком. Однажды я решила его свести с ума и перед уроком сняла трусы. Как знала, что он меня вызовет в доске. Не помню уже что я отвечала, но мел, который я держала в руках «нечаянно» упал. Я нагнулась за ним, но всё видел только он, потому что сидел за столом возле доски. Для остальных я стояла боком. У него чуть инфаркт не случился!

И вот этот кобель отзывает меня в сторону, когда мы вышли в коридор покурить с мальчишками. Красный такой, пузатый. Зовёт знаками за собой в учительскую. Ну думаю, сказать что-то важное хочет перед выпуском. Заходим мы туда, он в дверную ручку швабру засунул и накинулся на меня без лишних слов. Я хотела закричать, но эта рожа вцепилась мне в рот и давай слюнявить. А сам своими ручищами шарит по мне. Не успела я опомниться, как он меня носом в стол упёр. Трусы треснули и дальше уже понятно, что произошло. В этот момент за окном небывалая гроза разразилась. Я такой ещё не видела. Молнии, ливень стеной, я даже забыла, что меня историк ебёт. А он в раж вошёл, рычит, пыхтит. Мне больно стало, я завизжала. Думаю попался, теперь тебя точно посадят, гавно пузатое! Но куда там, эта сволочь остановилась ненадолго, а затем вставил свой толстый хрен мне прямо в зад. Я ору, пытаюсь вырваться, а он только ржёт. Я от боли чуть с ума не сошла, но в нём килограмм сто двадцать, а я девочка-припевочка. Представь себе, когда такое с тобой происходит? — Горец в ужасе отполз подальше на кровати не переставая слушать.

— А дальше? — прошептал он.

— Дальше? Это что, блядь, тебе? Спокойной ночи, малыши? А я тётя Валя, сука? Ну ладно слушай дальше, Степашка. Короче, дальше он кончил мне в жопу, тебя радует? И дождь прекратился вдруг. Я в изнеможении сползла на пол. Трусы рваные, одной туфли нет. Передник и платье просто в лоскуты, под глазом синяк зреет. Ещё и в жопу отъимели, хороший выпускной получился. Я в слёзы. Рыдаю как лошадь, я ведь девочкой была и совершенно не думала вот так расстаться с девственностью. Историк портки свои натягивает и ухмыляется. Понимает, гондон, что я никому не расскажу. Городок у нас маленький, со свету сживут. И тут у него взгляд остановился, и он замер. Портки сами вниз упали, из уголка рта слюна потекла. Думаю, не проведёшь, сука. Под дурака решил косить.