Книга И пришел Лесник! 17, страница 118 – Василий Лазарев

— Так добьём, дарами, — с другой стороны от меня появился Сиплый. — Патроны на них ещё тратить.

— Может сейчас начать уже? Пока они ещё пушистые? — спросила Вика. — Я могу их прибить к земле, чтобы не мучились.

— Садисты, у людей первомайская демонстрация, а вы вот как значит? — осуждающе проскрипел Изя.

— Можно дождаться Фельдшера, он им проведёт политинформацию, — пожала плечами Лиана. — Тогда бегать уже будем мы.

— Слушай, а правда же! Может это будущие тролли? Морды похожи, — согласилась Вика. — Вон у того, который комсомолку пялит на втором этаже. Чистые тролль, сука!

Вика не сдержалась и парочку расплющило о подоконник. Комсомолец пропал из виду, а девушка так и осталась лежать перед раскрытым окном в высунутом языком.

— Вишь как оно бывает, ничто не предвещало конца, — хохотнул Сиплый.

— Смотри! Они строятся! — пробурчал папаша Кац и приподнял голову из-за куста. — Сейчас тронутся!

Тем временем нарядные граждане начали на самом деле выстраиваться в одну колонну. Девушки и женщины все поголовно в красных косынках, завязанных узлом на затылке и белых блузах. У некоторых были приколоты большие круглые значки к груди. Чей там лик я не разобрал даже в бинокль. У всех юбки ниже колен, правильно, они же на праздник Первомая идут, а не подиум. Мужчины преимущественно в кепках или лёгких фетровых шляпах. У одного на плече висела гармонь. Из кармана брюк у него выглядывало горло бутылки с пробкой-бескозыркой. Все мужики тоже щеголяли в нарядных белых рубашках или костюмах. Почти у всех имелись красные флажки. Некоторые держали тяжёлые кумачовые знамёна с золотыми аксельбантами. На всю ширину колонны растягивали транспаранты, в руках несли плакаты общественных деятелей. Я сперва подумал то же, что это первомайская демонстрация, но потом засомневался, разглядев плакатики.

Меня привели в замешательство сами надписи. Вот например «Слава Коммунистической Партии Рузвельта-Трумэна!» или «Союз североамериканских индейцев приветствует метких ковбоев Калифорнии». Ещё двое несли плакат с совсем уж неприличным лозунгом «Сдал скальп, получи талон на водку!». Я, конечно, не силён в истории, но, по-моему, такого в моём прошлом не было. А уж призыв «Добьём Мадагаскарских людоедов в их логове!» вообще окончательно вышиб меня из седла.

— Что за бред? — папаша Кац крутил окуляры бинокля и не верил своим словам. — «Коммунистическая партия Гренландии приветствует вьетнамских покорителей космоса». — Прочёл Изя. — Да эти поцы только селёдку умеют жарить. А как же Гагарин?

— А как тебе это? — Валькирия направила бинокль правее. — «Пятилетку за три дня! Иосиф Ильич Хрущёв».

— Это уже наши, чувствуется напор. Но мне это больше напоминает какой-то слёт дегенератов, — прошептал Изя Кац. — Что происходит?

— Бета-6 совсем слетел с катушек, — сказал я. — Откуда он их надёргал с этими безумными лозунгами.

— Хрен с ними, пусть идут. Их там Фельдшер поджидает, нам нужно найти проход в туннели, начальник, — напомнил Сиплый.

— Сейчас они тронутся, — пообещал папаша Кац не отрываясь от бинокля.

— Они уже тронулись, разве не видно, — заметила Валькирия.

— Во, пошли, пошли. Что они такое поют? Что-то знакомое, — папаша Кац приложил ладонь к уху. — Не разберу.

— Это Интернационал, Изя, — я такое уже слышал неоднократно. — Взвейся, развейся.