Книга И пришел Лесник! 16, страница 136 – Василий Лазарев

— Охрана в курсе, что там стрелять нельзя? — не оборачиваясь крикнул Хайзенберг.

— Но как же нам тогда сдержать террористов, господин барон? — растерянно спросил начальник охраны. — У них к тому же ещё и дары есть. Такого вы ещё не видели!

— Порошок пробовали?

— Они в скафандрах! — напомнил офицер.

— Шайсе! Их необходимо уничтожить! Но если мы заденем охлаждающие контуры реакторов, то погибнем все.

— Мы стараемся, господин барон.

Хайзенберг добежал до распахнутой тяжёлой бронированной двери ведущей в реакторный зал. Он был огромен, центральную часть зала занимали два постамента на которых покоились огромные реакторы. Эти два старых реактора в общей сложности не могли заменить и половину нового установленного на улице за пределами базы. Но их демонтаж требовал времени. Опять же выключить их как лампочку не представлялось возможным. Требовалась длительная процедура остановки реакторов. Бегло окинув зал, Хайзенберг немного успокоился. Пробоев в охлаждающих контуров не было, иначе бы из обшивки валил пар. На другой стороне зала, если смотреть от двери, около которой застыл барон, шёл бой. Именно там висела на стапеле вторая бомба. И почему он её не разобрал? Но кто мог проникнуть сюда, тут же задал себе вопрос барон. Да, кто? Найти дорогу через заброшенные коридоры и миновать все ловушки, заодно пройдя минотавра? Кто это такой шустрый, неужели тот самый пресловутый Лесник?

В этот момент раздался треск молний, неизвестно откуда взявшихся здесь. На середину зала выбежало несколько атомитов охваченных маленькими белыми разрядами. Они ползали по ним как напалм и взрывались, нанося жалящие электрические разряды. Солдаты дёргались как паяцы и смешно размахивали руками, однако им самим было не до смеха, так как плоть после разрядов чернела. Буквально на глазах барона три атомита обратились в пепел. Хайзенберг зарычал и тяжело ступая направился к террористам.

— Господин барон, стойте! — начальник охраны выглянул из-за угла и тут же юркнул назад, едва разминувшись с кристаллическим веретеном, прилетевшим с той стороны. В этот момент где-то что-то лопнуло у одного реактора и в зал со свистом ударила густая струя пара. Так получилось, что барон Хайзенберг как раз проходил мимо, держа в руках пистолет. Раскалённый пар окатил его с ног до головы. Он захрипел, но продолжил идти дальше. Половина его лица мигом стала красной, и вся покрылась ужасными волдырями, вторая же по-прежнему оставалась зелёной. Барон Хайзенберг дымился, не замечая боли, однако его походка изменилась и теперь он слегка прихрамывал. Навстречу ему из облака пара вылетели трое солдат, их лица превратились в черепа. Та немногочисленная плоть, что ещё оставалась под противогазом, исчезла. В глазницах барон увидел сваренный белок некогда бывший глазами. Солдаты тянули к нему свои костлявые руки. Барон с отвращением выстрелил в ближайшего солдата. Выстрел под порошком буквально разметал его, остальные двое в ужасе шарахнулись в стороны.

Барон вышел из облака пара и увидел, как несколько человек в скафандрах копошатся вокруг его бомбы! Один из них уже вкручивал взрыватель в носовое отверстие. Ему оставалось ещё пару оборотов, после чего взрыватель будет установлен и приведён в боевой режим. Остаётся только задать время подрыва. Затем он уже становится неизвлекаемым и любые манипуляции с бомбой, то, как отпилить ей хвостовую часть, сразу приведут к подрыву. Барон поднял руку с пистолетом и нажал на курок целясь в человека рядом с бомбой. Но выстрела не последовало, чудесный немецкий пистолет не выстрелил! Барон с удивлением посмотрел на него и увидел, что его указательный палец лежит на полу. Мало того, что он и так не важно держался на месте, а после того, как барон попал под струю пара просто отвалился. Хайзенберг выругался и взял пистолет в левую руку. Другая фигура в белом скафандре выбежала вперёд и подняла руки. Спустя секунду Хайзенберг получил сильный толчок в грудь и отлетел на пол. Боли он не чувствовал и поэтому очень удивился, когда не обнаружил у себя ног. Их словно отрезало ниже колен, барон увидел их в паре метров перед собой. Его прекрасные немецкие яловые сапоги сиротливо лежали на бетонном полу. Это обстоятельство настолько взбесило барона, что он собрался с силами стараясь не упасть в обморок и выстрелил в ненавистную фигуру в скафандре.