Книга И пришел Лесник! 10, страница 110 – Василий Лазарев

— Ого! Поверхность я помню. Давно было дело. Деда я помню по детским воспоминаниям. Он всегда был добр ко мне. Он меня безумно любил, — в глазах Блонди показались слёзы.

— Если тебя это утешит, то внешники пытали его и угрожали убить тебя. Сказали ему, что у тебя в голове они оставили бомбу и если он не согласиться работать, то они убьют тебя, — Кобра обняла Блонди за плечи. — Он так любил тебя, что пожертвовал собой.

— Да, — вздохнула она. Флэш, стоявший рядом взял её под руку.

— Мы пойдём пока. Пусть она придёт в себя, — сказал Флэш.

— Отдыхайте. А мы пока займёмся твоей подружкой, — при этих словах мы оба с Блонди встрепенулись. Папаша Кац гадко хихикнул, радуясь эффекту как ребёнок и зашёл за спину Фитильку. Она не обращала ни на кого внимания и распевала похабные песни о том, как маленький мальчик угодил в страну великанов и что с ним потом сталось.

— Маленький мальчик в лес угодил и всё глубже по тропе уходил. Маленький мальчик на ёлку взобрался, но это не ёлкой вдруг оказалось… — Фитилёк подмигнула папаше Кацу. Однако репертуар у неё был тот ещё, даже я не слыхал подобного. Над ней знахарь камлал дольше обычного. Он сам прикрыл глаза и начал подпевать Фитильку. На его лице отображалась вся гамма чувств и когда он открыл глаза, лицо его было как никогда серьёзным.

— Плохо дело, Лесник. Зря только белую испортили, — прокряхтел папаша Кац и снова вытащил фляжку.

— Поясни.

— Хватит пить уже, Изя, — возмутилась Кобра. — Сделай дело, потом уже нажрёшься.

— За что я тебя люблю, так ты никогда не запрещаешь мне расслабляться. Дело в том, что Иштар поработала над ней намного основательнее, чем я считал. С точки зрения знахаря, это высший класс. За столь короткое время так изувечить человека. У меня бы не получилось, — признался папаша Кац.

— Не томи, Изя.

— Короче она завязала свой мысленный приказ на её дары. В любом случае понадобятся её услуги или нет по достижении определённого времени Фитилёк теряет дары.

— Погоди, разве такое возможно? Помнится, ты мог корректировать дар с помощью желез Кайдзю, но чтобы вот так одним приказом. Что-то новенькое?

— Новенькое. Даже я так не смогу. Мне кажется виной всему её двойной дар. Я сейчас говорю об Иштар. Тем более нимфа в тот момент являлась ещё и знахарем, а Фитилёк пока ещё не получила дополнительных хромосом. Одним словом, Иштар отделала её с особым цинизмом. На данный момент её дары деградируют. Но так как мы в Улье, то я уверен, что Фитилёк получит вскоре новый дар взамен старых.

— Какой? — спросила Кобра.

— Откуда мне знать, дорогая. Я думаю… надеюсь, что это будет нечто убойное. Ментат и сенсор были весьма полезными дарами, не может же Улей быть таким строгим, чтобы оставить с носом сие прелестное создание, — мысленно облизнулась знахарь.

— Минус ментат, — вздохнул я. — Жаль.

— Всем жаль. Что мне делать? — руки старого физика-теоретика сами по себе тянулись к фляжке продолжая жить совершенно отдельно от тела.

— Не понял?

— Надо зачистить их, иначе она такой и останется. Спасти дары всё равно не получится, — продолжил папаша Кац.

— Так, конечно, чего ты ещё ждёшь. Приведи её в чувство.

— Приведи её в чувство! — Изя передразнил меня. — Может обойдёшься резиновой куклой?

— Ну всё, конец тебе, жалкий старикашка! — Кобра вцепилась в меня со смехом удерживая от расправы над знахарем. Папаша Кац снова подошёл к Фитильку и застыл над ней на долгие пять минут. Рыжая перестала петь и начала плакать. Затем плач перешёл в сардонический смех.