Книга И пришел Лесник! 5, страница 26 – Василий Лазарев

К нам подошёл официант и мы сделали заказ, парень был учтив, исполнителен и понятлив. Одно обстоятельство портило его облик, наколка между указательным и средним пальцем. Обычно они что-то означали, у официанта виднелась цифра одиннадцать. Он всё записал и тихо исчез, как будто растворился.

— Заскучал? — спросила Наташа.

— Не могу понять одного. Если им постоянно угрожает опасность, их воруют, почему они не пользуются мужской силой. Ведь изначально мы сильнее женщин? А держат своих мужиков в роли прислуги.

— Может мужики никчёмные? — предположила Лиана.

— Или слабые, — согласилась Грелка. — У нас в Погремушкино таких полно было. Им бы как раз в официанты.

— Я сюда водил людей, но в сам город не заходил, сразу возвращался, — сказал Зомби. — Побывавшие здесь ребята хорошо отзывались о бойцовских качествах местных. Дамочки здесь жёсткие.

— Судя по ментатше этой, ещё и наглые, — отозвался папаша Кац.

— И лесбиянка она к тому же, — сказала Наташа.

— С чего ты это взяла? — удивилась Кобра.

— Стрижётся под мужика, речь грубая, неженственная, повадки. Вторую свою одним движением брови отправила на изготовку, а сама сидит, не боится, хотя сразу в Леснике признала хищника. Ну ещё пару штрихов в одежде и голосе. Косметики почти нет, в отличие от её напарницы. Где-то так, — высказала свои предположения Наташа.

— Точняк, Наташка. Мне она тоже сразу не понравилась, — согласилась Грелка.

— Жуть. Поэтому они так не хотят к неграм попадать? — развеселилась Лиана. — Там им придётся вспомнить, что у них между ног выросло и зачем.

— Фу, подруга! — фыркнула Наташа.

— Суровая правда жизни, — поддержал разговор папаша Кац.

Болтая ни о чём, мы просидели так примерно полтора часа. Пока не услышали крики на улице. Расплатившись, мы вышли на воздух. По посёлку шествовала колонна вооружённых людей, преимущественно женщин, но были среди них и мужчины. Насколько я понял это все были местные, они вели с собой несколько человек со связанными позади руками. Эти разительно отличались от своих конвоиров. Тела, покрытые синяками и кровоточащими ранами, перевязанными на скорую руку. Разорванная одежда, длинные волосы и бороды. Всё это резко выделялось на фоне пасторальной картины стаба и её причёсанных обителей. Вместе с нами на крыльцо вышел официант.

— Кого это поймали? — спросил я.

— Негры, опять, наверное, сидели в засаде. Два дня назад они напали на наш конвой, идущий с продуктовой базы. Кластер неподалёку грузится, до него идут машины, а оттуда на руках выносим. В этот момент и нападают, когда конвой разделяется, и большая часть уходит на базу через зелёный портал. Охранять грузовики остаются, как правило, девки, вот их щемят негры.

— Не проще ли напасть на безоружных на базе? Во то время пока они таскают продукты? — по-моему гораздо лучший вариант, чем на вооружённую охрану.

— Там баб мало. Таскают в основном мужички, а они негров почти не интересуют, — усмехнулся официант.

— И что с конвоем?

— Отбились кое-как, но пятерых потеряли. Одну убили, четверых утащили. По горячим следам никого не поймали и скорее всего устроили засаду. Вот, видишь поймали лазутчиков.

— И что им теперь грозит? — пойманные шли, спотыкаясь повесив голову, зная о своей дальнейшей участи.

— Допрос и смерть, Ведьма с ними не церемонится. На площади казнят. Дыба или виселица. В редких случаях голову рубят.