Книга Закат 2, страница 135 – Василий Лазарев

— На зоне нас бы порвали уже давно как Старика, здесь ещё есть шанс выскочить. За нами же не гоняться, — заметил Штрих, молодой совсем парень, ходивший под Калёным.

— Не надо так о нём, — попросила молодая красивая женщина. — Он для меня много сделал. Дом родителям купил и вообще.

— Соня, кто же против. Только его нет, а мы есть, — заметил Сиплый. — Нас четверо, что делать будем?

— Как что? — удивилась женщина. — Сиплый ты куда-то собрался? Ты теперь наш пахан, кто чего скажет?

— Конечно, Сиплый, я тебя всегда выше всех держал. Ты уважаемый бродяга, — не преминул лизнуть Калёный.

— Да, да, ты пахан, — закивал головой Штрих. — Какие сомнения.

— В обычных условиях я бы вам таких бы тем поднял, но вот сейчас другой случай совсем, — ни капли не стушевался Сиплый. Он прекрасно знал себе цену и дела крутил на самом деле достойные. — Но сейчас даже не знаю. Нам выживать придётся, а как вы сами прекрасно знаете, что без оружия, еды и самое главное без способностей, мы не протянем и недели. Жрачка сгорела, две плётки на всех. Смех же. Нас один вурдалак в лёгкую уделает, они позже придут. Огня не любят, а как погаснет она наш след сразу возьмут.

— Что предлагаешь? Лечь и накрыться простынёй? — угрюмо спросил Соня.

— Тебя бы я бы хотел видеть на простыне, дорогуша, — раздевающим взглядом упёрся в неё Сиплый.

— Увидишь, если разрулишь тему, — пообещал ему красотка. — Вы сами куда смотрели?

— Ты о чём? — зубы Калёного выбивали дробь от холода.

— Нельзя было что ли на место бакланов поставить. Они же кошмарили мужиков, баб их забрали. Жрать не давали, — пояснила Соня. — Вот и прилетело. Нельзя загонять крысу в угол.

— Я говорил Старику, но он походу двинулся головушкой, — пояснил Сиплый. — Допустил, так сказать, перегибы на местах. Предлагаю переждать пока эта пена слезет и вернуться. Может быть, останется чего пожрать.

— Ничего там не останется и не надейся. Всё с собой заберут, — тоскливо произнесла Соня, жгучая брюнетка с чёрными глазами. За спиной её звали ведьма Старика или просто Ведьма. — Не надо этих козлов сразу было к себе пускать. Пусть бы дохли у себя в погребе.

— Старик заладил всё, типа он новым Нероном хочет стать. Император такой в Риме был, — пояснил образованный Сиплый. — Мало ему нас было. Я говорил, что буча поднимется, но он разве слышал кого-то?

— Пахан, будешь? — Штрих вытащил бутылку армянского коньяка. — Успел припрятать.

— Ого, что же ты молчишь, малой? — Сиплый взболтал бутылку и жадно отхлебнул, передав затем Калёному. После него по старшинству отпила Соня и только потом бутылка вернулась к хозяину.

— Хорошо, но сейчас спать захочется, а на морозе, это смерть, — сказал Калёный. — Насмотрелся я на это. Достаточно сесть в снег с устатку и уже не встанешь.

— А я вот вижу другое, — протёрла глаза Соня и показала рукой вдоль по улице. — Вы тоже это видите?

— Свет! — Сиплый заслонился ладонью от яркого прожектора, ударившего вдоль улицы. И что самое странное, свет спускался с неба! — Что за шляпа? Военные?

— Вертолёт? — предположила Соня.

— Всё возможно, но откуда у него горючка? — с сомнением произнёс Сиплый. — Ладно, стоим и улыбаемся!

— Машем? — хохотнул Калёный.

— Можешь помахать, жалко цветов нет. Ты, Калёный пику наготове держи. Как подам сигнал, валим всех кроме пилота, — Сиплый слыл эстетом и по фени старался не говорить. Как вы знаете, он сел по собственному желанию. Короновать его не успели, но это уже было и не нужно. А вот тюремный уклад, повадки и сленг он так и не принял до конца. Тем более сейчас выглядело глупо ботать по фени, когда уже почти никого из чёрной масти не осталось. Сиплый же на воле мог прикинуться кем угодно. Он бы даже сошёл за своего в Академии наук. Нацепить на себя личину профессора надев парик ему ничего не стоило. Так как он крутил дела в разных слоях общества, то уподобляться матёрым уголовником ему было не с руки. У него из всех наколок только на правой лопатке синела наколотая небольшая черепашка. Привет из далёкой юности. Вот Калёный, к примеру мог спокойно служить экспонатом в Третьяковке если бы там проходила выставка тюремных наколок. Штрих успел обзавестись двумя перстнями, Соня была абсолютна чиста. Она вообще не сидела, и зона эта мужская была. Она работала в администрации колонии, а если точнее, то специально была туда поставлена Стариком. После войны стало его «марухой», но вовремя переметнулась к Сиплому.