Книга Экзорцист 2, страница 85 – Сергей Савинков

— Ты жалок, нефилим, – раздается смех сатира. – Решил смазать свой зад, прежде чем я тебя поимею? – участливо уточнила тварь, радостно гогоча над собственной шуткой.

Я отползаю от шагающей ко мне твари. Упираюсь в ящики с каким-то церковным добром, шарю руками в поисках хоть какого-то оружия. Я же в церкви, тут же подобных тварей должно попросту размазывать от духовной силы этого места. Но нет, нечисть продолжает надвигаться на меня. Наконец, под руку попадается какой-то металлический предмет. Я сжимаю импровизированное оружие в кулаке. Нужно пробить защитное поле этой твари.

«Лишь бы получилось», – думаю я. Сатир подошел и схватил меня за грудки, встряхнул меня словно нашкодившего котенка, презрительно фыркнул и пробасил:

— Ну что, допрыгался, первожрец?

Я дернулся, пытаясь ударить сатира, но тот лишь посмеялся над моими трепыханиями.

— Ничтожество, ты – ничто перед силой моего господина, – усмехается Марон.

Спустя долю секунды я почувствовал, как мое тело отрывается от земли.

— Господин, прими эту жертву, – зарычал сатир, поднимая меня над головой и, видимо, собираясь сломать мне спину о колено.

Смрадное дыхание твари вызвало у меня приступ тошноты. Пинаю тварь, но слышу лишь смех. Дергаюсь, пытаясь хоть как-то отсрочить неминуемый конец. Сатир бормочет какую-то хвалебную молитву своему божеству.

«Все, пора», – решаюсь я и буквально вбиваю серебряное распятие в глаз твари.

Руку простреливает резкой болью. Марон отбрасывает меня в сторону.

Я чувствую, как трещат мои ребра. Призываю пистолет. Изувеченная рука плохо слушается. Навожу револьвер на цель и стреляю. Вопящий сатир дернулся от выстрела.

«Мля, какая же мощная у него защита», – понимаю я.

Отбросив серебряное распятие в сторону, Марон бросается ко мне. Тварь зажимает рукой пострадавший глаз. Бросаюсь в сторону и разрываю дистанцию. Видимо, сатир отчаялся меня догнать, так как резко остановился и стал формировать очередной фаербол.

— Архгхххх! – тварь вопит, издавая нечеловеческие звуки.

Фаербол, сорвавшийся с кончиков его пальцев, разносит одну из каменных колонн храма. Пламя охватывает верхнюю часть тела сатира.

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло, мразь, – рыкнул я, отползая и выбирая позицию для нового выстрела.

Хлопок. Сатир обезумел и заметался по храму. Выстрел. Тварь падает, но тут же поднимается. Обезумевший Марон вопит от нестерпимой боли. Плоть на его теле буквально вскипала и превращалась в угли от обжигающего пламени. Я смеялся, наблюдая, как Вопящий от боли первожрец Диониса метался по залу, еще больше раздувая пламя.

— Это тебе за минуты пережитого мной страха, тварь! – кричу я.

Сатир меня не слышит и продолжает вопить от боли. Я выждал, когда тварь замедлится и бросил еще одну бутылку лампадного масла. Вспышка. Светящиеся шары под потолком мгновенно гаснут. Тварь превращается в пытающий факел и бежит от меня в направлении алтаря.

Прихрамывая, я набираю скорость. Разбежавшись, что есть силы, прыгаю и пинаю тварь в грудь. Грохот и треск ломающегося дерева. Сатир проломил иконостас, и его завалило в алтарной части храма. Сквозь обломки вижу, как воздух вокруг закипает от переплетения магической энергии. Мой слух различил тонкий писк, как будто пространство вот-вот схлопнется.