Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 82 – Ульяна Черкасова

— Старгород есть Старгород.

— Не задирай нос, не княжна, – Белый щёлкнул её по кончику носа.

Было не больно. Но Велга всё равно надула губы.

Они посидели ещё. Велга будто бы случайно обвела взглядом ворот его рубахи, фибулу, длинные светлые волосы, собранные на затылке, – всё, что говорило больше, а то и лучше слов.

Но Белый, словно его имя, казался чистым и пустым, точно из ниоткуда. Он носил ратиславскую крепкую обувь и лойтурский наряд. Белёсые светлые волосы были собраны на затылке тоже на лойтурский лад, но говорил он по-рдзенски, шипя, а порой и вовсе будто шепелявил, так тихо шептал, и звуки звенели, как у всех, кто приходил в Старгород из-за Трёх Холмов. Ни родовых знаков, ни оберегов. Даже имени у него не было, только прозвище.

— Как тебя на самом деле зовут?

— Хм? – он чуть повернул голову.

Профиль у него был чёткий, острый, словно из кости выточенный. И нос будто сломанный. Пальцы так и тянулись, чтобы провести по горбинке.

— Как тебя на самом деле зовут?

— А тебя… Вильха? – он улыбнулся краешком губ, но глаза остались холодными, внимательными.

С таким взглядом охотник смотрит на зайца, целясь из лука.

По коже пробежали мурашки, и губы невольно расплылись в беспокойной, взволнованной улыбке.

— Велга, сам знаешь…

— Твоё настоящее имя, не княжна, – повторил низким, слишком проникновенным голосом Белый.

— Сначала ты скажи, – она невольно поёжилась и хотела отсесть подальше, но замерла, не в силах пошевелиться.

Пальцы вцепились в траву под ладонями.

Он смотрел пристально, прямо. Не играя, не обманывая. Просто и равнодушно, пусто, как мертвец. А Велга всё искала нечто в глубине его глаз и никак не могла найти.

Наконец он отвернулся, откинул голову назад, прикрывая веки.

— Белый Ворон, – едва шевеля губами, произнёс он. – Моё полное прозвище – Белый Ворон. Опереньем не вышел.

Это должно было рассказать о нём куда больше, чем Велга теперь могла понять. И она рассматривала его горбатый нос, тонкие поджатые губы и длинную шею.

— Белый Ворон, – повторила она. – А сестра твоя Галка, значит. Что за любовь к птицам у ваших родителей?

— А тебя почему назвали Велгой?

Он вдруг распахнул глаза и снова посмотрел на неё. Тот же равнодушный взгляд, те же стальные глаза, но она неожиданно засмущалась и отвернулась к реке.

— Моя матушка… она с севера…

Вышня бежала с севера, где в неё вливалась река Калина. Там, среди бесконечных болот, белого мха и пятнистых берёз, десятки других звонких быстрых рек вливались в неё. Мелкой паутиной сплетались все водоёмы и постепенно уводили пронырливые скренорские ладьи на родину Осне Буривой.

— Меня назвали в честь её матери. Она родом откуда-то с берега Северного пролива. Наверное, матушка всегда надеялась отдать меня замуж за одного из своих, – она отвернулась, чтобы скрыть непрошеные слёзы, но голос выдал её: надломился.

К счастью, Белый или не обратил на то внимания, или предпочёл ничего не замечать.

— Может, мне и вправду будет лучше на севере. Подальше отсюда.

Не находя себе места, она поднялась на ноги, принялась отряхивать траву и ветки с подола.

— Пойду… пройдусь…

На этот раз Белый не стал её останавливать.

Рыжая вскочила с места и побежала следом.

И впервые со дня свадьбы Велга оказалась там, где чувствовала себя уверенно. Пусть она привыкла ходить на торг с нянюшкой, которая всегда шла впереди и расталкивала людей, но всё равно здесь был знаком каждый торговец, каждый товар. Велга разбиралась в мехах и тканях, ведь отец торговал пушниной, которую вёз с севера, и шёлком, который закупал на Благословенных островах. Сама Велга часто выбирала мёд и сласти для стола, поэтому могла отличить хороший товар от плохого. И она знала, что где и почём найти.