Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 52 – Ульяна Черкасова

Для этого же привезли на кладбище и Велгу. Так было положено. Того требовали обряды.

Завтра, верно, появятся ещё могилы тех, кого не спешили спрятать в землю. Сколько их будет? Дюжина? Две? Или одну братскую могилу выроют для всех, кто погиб на дворе Буривоев?

Было тихо. Только фырчали лошади, запряжённые в повозку, да трещали ветви под ногами гридня, собиравшего валежник. И пели беззаботно и радостно пташки на ветвях деревьев. Ольховая роща медленно погружалась в дрёму.

А тени подкрадывались к свежим могилам, и Велга пятилась, чтобы не позволить лапам ночи коснуться её.

Холопка – всё та же пожилая баба с грубыми руками – только хмыкнула:

— И кто их повезёт? В землю закопали, и Создатель с ними.

Сжав кулак, Велга стиснула зубы. Издалека за ней по-прежнему наблюдал князь Матеуш, и вряд ли бы он одобрил её гнев, пусть холопка и дерзила столь бессовестно, что даже добрая матушка велела бы её выпороть. Как можно было холопке, безвольной, безродной бабе, так говорить с княжной?..

Не княжной.

Велга оглянулась в сторону, туда, где у дороги на опушке леса ждал в повозке князь. Он называл её дитя. Милое дитя. Напуганное дитя. Несчастное дитя. Ни разу – господицей. Потому что Велга Буривой умерла вчера, когда вступила в брак со скренорским лендрманом. Потому что не было больше ни старших братьев, ни дурака Кастуся, ни матери, ни отца. Не было больше Буривоев. Никого. И не было больше причин почтенно склонять перед ней голову, не было больше силы, что стояла за её именем. Осталась только смерть и четыре холмика, в одном из которых по ошибке лежала та, кого приняли за Велгу.

А могилу вырыли для неё. И лежать там должна она.

Из-за деревьев вышел гридень, подкинул сухого валежника рядом со сложенным костром. Он быстро, умело разжёг огонь, и к небу потянулся дымок.

— Скоро разгорится, – удовлетворённо произнёс он. – Да озарит Создатель твой путь, господица, – добавил он с лёгким поклоном.

Верно, он, в отличие от холопки, не понял ещё, как переменилось у остальных отношение к дочке Кажимежа Буривоя.

— Держи, – холопка всучила ей с десяток восковых свечей.

Три свечи горели уже на могилах: за упокой каждого из Буривоев. Провожать неизвестную девку, которую по ошибке похоронили вместо Велги, князь посчитал неправильным. Молитвы будет достаточно.

— Не оставляйте меня! – не выдержала Велга и попыталась схватить Тихону за руку. – Умоляю! Мне страшно.

— Ты что?! Что такое говоришь? – надулась холопка. – Как можно, господица? Мёртвых побойся. Они разозлятся, если ты не одна тут будешь. Восстанут из могил.

— Но… пожалуйста, умоляю…

— Нет! Князь сказал, что ты одна должна провести три ночи на могилах родителей. Так положено. Не хочешь, чтобы насильно умертвлённые поднялись, так стереги их покой. Одна!

— Но я девушка…

— Так не моя вина, что мужчин в твоём роду не осталось.

Не сказав больше ни слова, холопка пошла к повозке. Велга наблюдала, как Тихона неловко взобралась на козлы, рядом с князем сесть не посмела. Гридень примостился подле.

Издалека было не разобрать лица Матеуша, но он смотрел прямо на Велгу. Поднял тонкую руку с птичьими пальцами, прощаясь. Она прижала свечи к груди. Поджав губы, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться следом за князем, упасть к нему в ноги и умолять забрать с собой, отправить вместо неё гридня или хотя бы оставить с ней кого-нибудь из людей, да пусть даже наглую холопку.