Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 2 – Ульяна Черкасова

В тёмных глазах Вадзима читалось нечто похожее на обиду.

— Но ты всё равно за меня заплатишь. Половину точно. Ещё половину заплачу сам, когда мне станет лучше.

Девушка повернулась, оперлась рукой на стол и окинула Белого внимательным взглядом. Всё подметила: и перстень, и калиту на поясе, и кожаный дублет, шитый явно за немалые деньги.

— Ты за него платишь? – уточнила она.

— Я плачу ему, – черпая ложкой кашу, холодно ответил Белый. – А он уже пусть разбирается с вами.

— Кхм, – она поджала губы. – Ла-адно, Вадзим, пей своё пиво. Но пока не заплатишь хотя бы половину, больше тебя кормить не будем. И гусли твои я лично разобью на мелкие щепки.

Вадзим скорчил злую морду.

— А смысл тебе, Милка, мои гусли бить? Без них я вовек не расплачусь, – сказал он, но гусли всё-таки придвинул поближе к себе, подумал и вовсе положил с другой стороны стола.

— Не поверю, красавица, что ты сможешь выставить меня на улицу.

Мила медленно склонилась над столом.

— А ты проверь, – недобро щурясь, сказала она. – А ты, – ткнула она пальцем в Белого, – заплати ему. Он должен моему отцу кучу денег.

Наконец она ушла. Белый проследил за ней взглядом без особого любопытства, подмечая торопливую походку и резкие движения.

— Так за что я тебе должен заплатить? – спросил он, зачерпнул со дна миски остатки каши, доел её и положил руки на стол, приготовившись слушать.

— За сказку о чудовище. – Вадзим на весу отрезал неровный ломоть хлеба.

— И яблоневом саде, – напомнил Белый.

— И о нём тоже.

Говорить о деле Вадзим явно не спешил, и Белый начинал раздражаться.

В «Весёлом кабанчике» с утра было людно и шумно, и это не казалось удивительным: стоял он совсем рядом с Красными воротами, через которые проезжали повозки на Совинский тракт. Многие останавливались, заходили посидеть на дорожку или, наоборот, отметить прибытие в Старгород.

Белого толпа раздражала, и он мечтал поскорее уйти.

— Рассказывай, Вадзим, не тяни, – попросил он.

— Я устал. Топал от самого Твердова…

— Тем более говори покороче. И без этого твоего сказочного, – он покрутил кистью руки.

— Как хочешь, – гусляр выглядел обиженным. – Без этого так без этого.

— При чём тут Буривои?

— Как ты догадался? – Вадзим чуть не поперхнулся пивом, капли потекли по тёмной бороде.

— А кто ещё в Старгороде известен своим садом? Они так им кичатся, будто он из золота сделан.

— Тут дело не в золоте, а в том, что во всём Старгороде ни у кого даже репа толком не растёт, всё везут издалека, а у Буривоев сад чуть ли не каждый год плодоносит.

— И?

— Говорят, это потому, что они город основали. Сама мать сыра земля их благословила.

Белый с сомнением хмыкнул. Были боги на этом свете, которые от него, Белого, отреклись ещё при рождении, и мать сыра земля стала первой из них.

Вадзим ещё глотнул пива и наконец приступил к рассказу:

— В общем, речь действительно о Буривое…

Белый придвинулся, перегибаясь через стол:

— Что с ними?

— О, ты не слышал? – хмыкнул Вадзим. – Кажимеж Буривой, кажется, вступил в торговую войну.

— Так все в Старгороде в неё вступили, – пожал плечами Белый. – Что с того?

— Буривой, – Вадзим заговорил тише, – теперь на стороне Златоборска.

— Да ладно?

Корчма гудела, точно улей. Без конца хлопала входная дверь, гремели горшки и кружки, стучал топорик в руке хозяйки, тихо ворчала печь, и люди галдели без умолку.