Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 195 – Ульяна Черкасова

Теперь, когда избы не осталось, матушка укрылась в землянке. Туда же отнесли мальчишку. Буривоя не спешили убивать. Матушка тоже ждала чего-то, тянула.

Белый вонзил лопату в землю и подошёл к останкам избы. Под чудом уцелевшей крышей хлева лежал связанный Вадзим. В стороне тихо сопела во сне корова.

— Лежишь? – Белый скривился от одного вида гусляра. – Лежи. Матушка решит, что с тобой делать.

— Белый…

— Не говори со мной. Сказать тебе нечего.

— Ты и сам не хотел её убивать. Мы нарушили правила. Нельзя общаться с жертвой, а мы к ней привязались…

Если бы лопата по-прежнему оставалась у него в руках, так он сломал бы шею Вадзиму.

— Я ни к кому не привязываюсь, – прорычал он.

Безмозглому пропойце хватило мозгов не спорить. Белый собрался уходить, когда тот позвал его:

— Дай воды… прошу.

— Мертвецам незачем пить. А ты скоро сдохнешь, – он развернулся, сделал шаг, и снова его остановили.

— А ты? – бросил ему вслед Вадзим. – Что будет с тобой? Я слышал ваш разговор. Белый, ты был прав. Это неспроста, Воронов и вправду хотят стравить. Только это не враги, а старуха. Она сбрендила, Белый. Она же, получается, принесла Ворону в жертву. И Галку хотела, да не получилось. Кто будет следующий? Ты или Грач? Тот, кто окажется слабее?

Медленно, словно сражаясь с собственным телом, Белый оглянулся на гусляра. Тот лежал мешком, задрав голову, и пытался заглянуть ему в глаза, хотя вряд ли мог разглядеть что-либо при тусклом потустороннем свете, лившемся из глазниц черепа.

— Ты заговариваешь мне зубы. Надеешься, что я тебя спасу?

— Я пытаюсь спасти тебя от тебя самого. Старуха хочет оживить Морену!

— Мы с матушкой служим госпоже…

— Смерти! Смерти! Одно дело выполнять заказы на убийство, другое – пытаться оживить саму смерть. Она и сейчас опасна для всех нас. Но что будет, если она воплотится в Воро́не?

— Я верен своей госпоже…

— А уверен, что оно того стоит? Тебя как барана принесут в жертву.

— Я верен своей госпоже. Она подарила мне жизнь…

— Да ты и вправду баран, – Вадзим в сердцах сплюнул на землю рядом с собой. – Вали! Иди к своей матушке, выполняй все её безумные прихоти. И жди, когда тебя следующим зарежут на могиле Вороны, – кряхтя, он перевернулся на другой бок, и лица его стало не видно. – Вали, говорю же. Меня грохнут, да, но тебя следующим.

— Госпожа любит меня…

— Тупоголовый баран. Заладил…

Спорить не было смысла.

Мертвецкий зелёный свет ударил в лицо. Белый оглянулся на яблоню и прищурился. Череп Ладушки развернулся к нему и наблюдал горящими глазницами.

Какой у него оставался выбор? Белого Ворона связывали клятвы, которых он, быть может, и не желал давать, которые вырвали из него против его воли.

Борясь с самим собой, он достал нож. Вадзим вздрогнул:

— Ты… решил? Точно?.. Слушай, Белый, я же… я не нарочно.

Для такого здорового, сильного мужика гусляр был позорно труслив.

Белый перерезал путы.

— Убирайся подальше, – велел он. – И больше никогда не возвращайся.

Дёрнувшись, Вадзим резко сел и зашипел, пытаясь поднять затёкшие руки. Упираясь ногами, он отполз на заду подальше. Лицо у него было вытянувшееся, бледное, покрывшееся испариной.

— Хоть не обоссался, – усмехнулся Белый. – Уходи. Если госпожа не покарает тебя сама, однажды это придётся сделать мне.