Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 186 – Ульяна Черкасова

Королева Венцеслава держала всю Рдзению и даже гордый, заносчивый Старгород в своих пальчиках так крепко, что ни духи Нави, раздиравшие земли, ни войны, уносившие жизни людей, ни голодные годы не смогли разрушить государство.

Одна-единственная прекрасная королева-лебёдушка правила Рдзенией так, как не правил ей прежде ни один мужчина. А Кажимеж Буривой мечтал эту Рдзению расшатать и вырвать Старгород из-под её власти.

Это Венцеслава поставила Матеуша над Старгородскими землями. Он бы не посмел пойти против её воли открыто. Поэтому он прятал Велгу, поэтому скрывал, что она выжила. И поэтому пытался перекупить Воронов.

Только всё бесполезно. Клятвы богам нельзя нарушить…

Но даже богам нужны люди. А люди были всего лишь людьми…

— Принесите мне платье, – холодно произнесла Велга, и голос её разрезал тишину, словно нож масло. – Какое у вас есть? Я хочу самое красивое.

Одна из холопок подскочила на ноги, кинулась к двери, и Белка поспешила выскочить из ложницы через открывшийся проход. Мишка остался с хозяйкой.

— Уже всё готово, господица, – она внесла в комнату расшитое жемчугом платье.

Велгу умывали, расчёсывали, крутили как куклу, но она не замечала почти ничего, погружённая в собственные мысли.

— Какая господица красавица, – ахнула холопка. – Какая тонкая у неё талия, какие волосы!

Велга с отвращением взглянула на себя в зеркало. Мутная гнутая поверхность зеркала врать, в отличие от холопки, не могла: Велга подурнела. Её кожа обгорела, облупилась, лицо распухло от слёз, глаза стали маленькими, красными, а губы раздуло, как у жабы. Она стала немногим краше Матеуша, а может, такой же уродливой.

— Хватит.

Ей были отвратительны лесть и ложь, пусть сама она вооружилась и тем и другим.

— Делайте дело и уходите.

Сама она не желала ни смотреть в зеркало, ни расчёсывать свои волосы.

— Чем я разгневала тебя, господица? – робко спросила одна из холопок.

— Ничем, – она изо всех сил сдерживалась, чтобы ещё больше не оскорбить глупую девку. Та всего лишь выслуживалась перед господами, опасаясь их гнева. – Просто… помолчи. Голова болит.

Её раздели, и Велга невольно заметила отражение своего тела в зеркале. Рёбра выпирали. Отвратительно. Она вся стала отвратительной. А её ноги? Они все в натоптышах. А руки? На них мозоли. Ногти поломаны. Князь, верно, слепой, раз любовался ей. А Войчех? Как мог он целовать её теперь, когда она так подурнела? Впрочем, он, верно, привык к кметкам и продажным девкам. Только такие и могли ему приглянуться, а Велга стала немногим лучше.

Минула русалья седмица, и за это время слёзы и горе смыли всю красоту Велги Буривой. Она и вправду точно сбросила старое имя, обернулась в новую кожу простой, безродной Вильхи.

Наконец её мучения закончились, и некрасивое, точно чужое тело спрятали под дорогим нарядом.

Князь Белозерский ждал Велгу за поздним завтраком.

Окружённый тремя кошками, он сидел наряженный, точно на пир, за длинным, заставленным яствами столом. Там было всё: и пироги, и соленья, и зажаренный целиком гусь, и даже островные яблоки, которые Велге редко приходилось пробовать. Их привозили издалека и продавали за высокую цену. Они были рыжие, с толстой несъедобной кожурой, и сладкие на вкус, такие сочные, что по подбородку текло.

По столу расхаживала Белка. Заметив Велгу, она радостно заулюлюкала, но не подошла, слишком уж была увлечена блюдами. У стены примостились три княжеских кота. Только один из них, рыжий, поднял ленивый взгляд на девушку.