Онлайн книга «Посмотри, наш сад погибает»
|
— Может, я и не умею любить, Штяста… только ты меня любишь. И матушка тоже меня любит, – он не сдержал ехидной улыбки, заметив, как ранили его слова. Тупая, озлобленная дрянь. Она всегда и всем завидовала: ему, Грачу, Вороне, матушке. Ей всегда так отчаянно хотелось получить чужое. – А вот тебя, жалкая тварь, никто никогда не любил. И она вскрикнула с болью, с ненавистью, яростью, гневом и бесстрашием. И пролетела сквозь огонь точно настоящая птичка. Велга вскрикнула. Белый ударил. Но Галка пронеслась мимо. Шустрая. Слишком. И оказалась за спиной Велги. — А что будет, если я убью твою девчонку? – нож коснулся тонкой шеи. Рыжие кудри собрали в кулак, оттянули назад. – Тогда ты умрёшь в любом случае: если не от моего клинка, так в наказание за нарушенный заказ госпожи. Велга взвизгнула и замерла, не смея пошевелиться, пока клинок щекотал её шею. — Ты всё это время искал, кто же нас пытается стравить? Так это госпожа, Войчех. Её забавляет наблюдать за тем, как мы умираем. Так если в любом случае один из нас умрёт… Клинок прочертил линию от шеи к груди Велги и ниже, к самому сердцу. Он дрожал в руках Галки. А Велга не отрывала глаз от Войчеха. Она смотрела с ужасом и… надеждой и верой. Она верила в него. Надеялась на него – на своего убийцу. На того, кто убил её мать, разрушил её жизнь. Но Белый никогда ничего не выбирал сам. Он всегда был оружием в чужих руках: госпожи, матушки, заказчиков. Он никогда не принимал решения, пока впервые не пошёл против чужой воли. Пока не спас Велгу Буривой. Время будто застыло, потому что Войчех успел разглядеть и её полные дикого страха глаза, и распахнутый в безмолвном крике рот, и вскинутые, точно для защиты, руки. Мишка упал на землю и вдруг сорвался, вцепился Галке в ногу. Белый успел ударить сестру по руке. Нож упал на землю. А Галка – в его когти. Он обхватил её за шею, придушил. Она взвизгнула, затрясла ногами. Мишка с Велгой отскочили в сторону, а Белый сжал сильнее. — Пойдём, – прошипел он, – Штяста… И потащил её к могиле. Сестра упиралась, визжала, хватала за руки, всё пыталась укусить. Он волок её к матушке. — Нет, – сестра хрипела, задыхаясь, – нет… курва… мразь… нет… — Войчех, отпусти её… Плакала Велга. Завывал маленький рыжий щенок у её ног. Но Белый Ворон почти не слышал их. Они были далеко, там, за гранью, во тьме. А здесь в его руках билась птаха в силках. — Матушка, – Белый вложил нож в безвольную руку старухи, направил остриё, – забери её себе. — Нет! Нет! Нет! Галка укусила его за руку, расцарапала ногтями. Она вырывалась, пинала землю. Но она была слабее. Белый Ворон не прощался, не мешкал и не размышлял. Нож вошёл в сердце. Быстро, легко. Сестра дёрнулась в его объятиях. — Вой… — Штяста, – прошептал он ей на ухо. И подхватил на руки. — Ты спасёшь матушку и меня, сестрёнка, – произнёс он тихо, точно баюкая, и неожиданно для себя и вправду закачал Галку на руках. Она была лёгкая, точно пёрышко. Каждую косточку можно было почувствовать сквозь тонкую обгорелую кожу. Её глаза, серые, с жёлтыми, почти огненными в отблесках костра крапинками, вдруг показались удивительно живыми, яркими. — Войчех… — Плоть – земле, – едва шевеля губами, прямо ей в губы прошептал Белый, целуя на прощание. – Душу – зиме… |