Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 107 – Ульяна Черкасова

Особо сладкими последки были у чародеев и духов Нави. Белый вдруг подумал, что хотел бы попробовать Грача. Раз тот встал у него на пути и другого выбора не осталось.

Переступив растекающуюся лужу крови, Белый огляделся.

Княгиня стояла почти на самом краю неогороженных хоров. Прямая, как доска. На голове белел кручинный платок. В руках дрожала свеча. Не так уж она была спокойна.

С трёх сторон их окружали лики святых, нарисованные на стенах храма. Молча, с лёгким укором и неизменной печалью они наблюдали, как слуга их врага, слуга самой смерти забирал чужие жизни.

И в отличие от госпожи, святые Создателя ничего не могли поделать. У них не было настоящей власти.

Шаг.

Огонёк свечи в руках княгини затрепетал – она вздохнула. Плечи её поднялись и опустились.

Шаг.

Она была невысока, крепко сложена и держалась с княжеским достоинством. Голова вздёрнута высоко, плечи расправлены. В ней текла кровь древних князей, что правили этой землёй. И гордость, и особая дворянская стать, и сила, которая ощущалась, даже когда она просто стояла, и вырвавшийся вздох – всё говорило о древности её рода, о силе крови. И это было то, чего так не хватало её племяннице. Быть может, пока… пока она не успела в полную силу осознать власть своего имени.

Шаг.

Молитвы внизу обратились в робкий шёпот. Десятки голосов тонко, блаженно шептали, восславляя Создателя и царство его земное. Голоса их смешивались, разливались потоком, плескались среди высоких стен храма и улетали к потолку.

— Кто тебя прислал?

Княгиня обернулась вполоборота.

Белый замер. Он был готов подскочить в любой миг, одним движением перерезать ей горло. Но княгиня, кажется, и не думала бежать.

— Это он? Это ничтожество? – спросила она сердито, как у непослушного ребёнка. Точно она была учительницей, что никак не могла добиться верного ответа от нерадивого ученика.

Белый стоял поражённый. Она знала. Она ждала. И всё же позволила ему прийти, подобраться так близко.

Вот почему гридень не последовал за княгиней в храм и остался снаружи. Она знала. Облегчила ему всю работу.

Княгиня вздёрнула подбородок так, что свет свечи чётко вычерчивал её нос и подбородок. Она вдруг показалась удивительно похожей на Велгу, и можно было представить, какой бы та стала, проживи чуть больше, чем уготовано.

— Я не буду убегать и кричать, – произнесла княгиня твёрдо, хотя голос её всё же дрогнул, и даже в переливе чужих молитв слышно было, с каким трудом ей удавалось сдерживать страх. – Только скажи, кто прислал тебя. Уродец? Или она?

Те, кому удавалось увидеть Ворона в последний миг, те, кто заглядывал в глаза смерти, часто задавали один и тот же вопрос: за что?

Княгиня не спрашивала за что. Она знала. Но всё равно не смогла угадать, какой из врагов Буривоев подослал убийцу. Тем более что она давно стала Белозерской.

— Я не знаю, – глухо ответил Белый и сделал ещё шаг навстречу.

Он остановился прямо у неё за спиной. Княгиня была чуть ниже. Свеча в её руках дрожала.

Под ними с покрытых мраком хоров разлилось светящееся море десятков и десятков свечей. Со всех сторон лилась молитва. И только прислушавшись, Белый узнал, что это было: они молились о покое рода Буривоев, основавшего этот город. Рода, что теперь сгинул навеки. Это было так завораживающе, что он невольно прислушался. И сжал сильнее нож в руке, чтобы оборвать оцепенение.