Онлайн книга «Дождись меня в нашем саду»
|
Белый наконец выбрался из укрытия, огляделся. И, несмотря на своё отличное зрение, почувствовал себя почти слепым. Эта пустота точно тянулась к нему, заслоняя глаза чёрной пеленой. Он поднялся на пару ступеней, держась рукой за стену. Зрение подвело его. И чуйка тоже. Тяжёлый удар обрушился прямо на затылок. Сколько раз за последнее время он ударялся головой? По вискам раз за разом точно бил стальной молоток. Белый поморщился, приподнимаясь. Руки утопли в чём-то горячем, колючем. Он поднял ладонь к глазам и увидел, как с руки посыпался пепел. Пепел… Яблоневый сад вокруг был мёртвым. Безлюдным. Его давно покинули, уничтожили, и ничего не осталось от былого пышного цветения, но чёрно-серые стволы до сих пор тлели, сверкая алыми искрами. Внутри их всё ещё пожирал огонь. И земля тоже была раскалённой, словно под садом лениво переворачивался огромный огненный змей. Только огонь, пепел и дым. Глаза щипало, и Белый протёр лицо рукавом, огляделся, присаживаясь. Он никогда не видел этого сада. Если поначалу казалось, что это уничтоженное поместье Буривоев, то быстро стало ясно, что место это находилась совсем не в Старгороде. И стоило осознать это, как в глаза бросился череп на ветви яблони напротив. Ладушка… она смотрела своими пустыми глазницами прямо на Белого, словно ждала чего-то… или пыталась сказать… — Войчех… Он приподнялся. Ноги проваливались в толстый слой пепла, точно он шёл по перине. И всё вокруг – чёрные голые деревья и бесконечный сад, утопавший в дыме, – расплывалось по краям зрения. Чёткой оставалась только яблоня впереди. Только Ладушка. Долго, бесконечно долго, словно целую вечность, Белый шёл к ней, но она будто вовсе не приближалась. И череп усмехался, хохотал. Белый сжал челюсти. — Чтоб тебя Пустошь забрала, – процедил он сквозь зубы. — Войчех, – шепнули на ухо, – ты уже здесь… Он резко оглянулся. Никого, только дым и пепел. И вот перед ним уже яблоня. И Ладушка. Совсем рядом, прямо перед его лицом. Он почти уткнулся носом в дыру посреди черепа, где когда-то был нос. — Что тебе надо? — Войчех, – окликнули его в стороне. На мгновение ему показалось, что это кормилица. Но нет. Эта девушка была ему незнакома. Совсем юная, бледная, в одной рубахе, залитой кровью внизу живота. Кровь была совсем свежей, ещё сочившейся, блестящей, пахнувшей так знакомо, так дурманяще. Кто-то совсем недавно умер, и след его посмертков ощущался свежо и сладко. — Кто ты? — Я была девой… — Что? Он задал вопрос, и тут же взгляд снова скользнул ниже, к подолу. Была девой. Конечно. Она недавно родила. Видимо, это смерть её младенца так остро ощутил Белый. Прежде она была девой. — После я стала матерью… — Какие-то загадки, – нахмурился Белый и вдруг подумал, что толком не может разглядеть лица роженицы. Даже неспособен точно сказать, светлые у неё волосы или тёмные. Взгляд не мог задержаться на ней, скользил куда-то сквозь неё. — И оплакала своих детей… Каждого из них. Искажённые тени тех, кто бродил по саду, мелькнули меж чёрных стволов. Безликие, бездушные, безголосые, они открывали рты, не в силах издать ни звука. Белый затряс головой, схватился за неё руками, пытаясь прогнать морок. — Какого лешего тут творится? Ты кто, на хрен, такая? И резкая, оглушительная, точно удар колокола, боль вдруг повалила его на колени. Он рухнул на землю, закрываясь руками. |