Книга Дождись меня в нашем саду, страница 127 – Ульяна Черкасова

— Все заснули. Чародейка сработала на славу.

— Чародейка? – переспросил Грач. – Я думал, она со скренорцами ушла на север…

Тени скрыли их лица, оставив только голоса, и в голосе Хотьжера отчётливо слышалось замешательство.

Велга обогнала его, остановилась посреди двора. В усадьбе было темно и тихо. Так тихо, что в этом виделся подвох. Она оглянулась на Хотьжера и, пусть не могла увидеть его лица, засмотрелась на его тень. Можно ли было ему по-настощему доверять?

Можно ли было хоть кому-нибудь доверять? Обманом, золотом и взаимной выгодой она скрепляла договоры один за другим, но ни один из них, кажется, не держался на любви. Все были отравлены выгодой.

Оказывается, безусловно любить Велгу мог теперь только Мишка. Всем остальным от неё что-то было нужно. Все они способны были предать.

Но чтобы спасти Воронят и Кастуся, ей ничего не оставалось, кроме как довериться Хотьжеру.

— Воронята готовы?

— Да, конечно.

— А повозка?

— Всё готово.

Велга поспешила к крыльцу, оставив мужчин позади.

— Где Кастусь? – Она вбежала на первые две ступени.

— Он в покоях князя.

Велга поднялась по лестнице, обернулась напоследок. Грач и Хотьжер направились к длинной избе, где князь держал похищенных учеников Воронов.

Нельзя было терять время. Дверь в усадьбу тяжело подалась. Дерево рассохлось за лето. Внутри свет тоже не горел, а Велга была в доме Матеуша слишком давно и слишком недолго, чтобы хорошо всё запомнить.

Она ступала еле слышно, вздрагивая от каждого шороха и скрипа. Большой деревянный дом даже ночью жил своей жизнью, поскрипывая ступенями, охая ветром в трубах, скребясь мышиными коготками в норах, прогрызенных в толстых бревенчатых стенах.

В усадьбе князя даже в его отсутствие оставалось немало людей, следивших за порядком, но чары Мельци Тёмной сработали на славу. Все спали беспробудным сном. Велга никогда прежде не встречалась с чародеями, она плохо представляла, на что те способны, но возможности Мельци поражали.

Вся усадьба на Трёх Холмах точно погрузилась в волшебный сон, осталась одна только Велга. И Кастусь, заточённый в самой высокой башне. О таком мог бы, пожалуй, спеть хорошую песню Вадзим.

Брат и вправду нашёлся наверху, под самой крышей, в светлице, где Матеуш обычно работал. Наверное, ему тяжело было подниматься по лестнице так высоко, но из большого окна открывался вид на все земли на Трёх Холмах.

Кастусь спал на лавке у стены. Он не открыл глаза, когда сестра позвала его по имени.

И этот безмятежный покой заставил Велгу задержать дыхание. Это было слишком похоже…

— Кастусь. – Она коснулась его плеча. Ничего. – Кастусь!

Велга затормошила брата, он распахнул глаза, подскочил на месте:

— Велга?!

Брат кинулся ей в объятия.

Они упали на пол, прижимаясь друг к другу, обвивая друг друга руками.

— Тише, – сквозь слёзы прошептала Велга. – Не разбуди тут всех.

И она вдруг расцеловала его в круглые, явно доставшиеся от отца, точно такие же, как и у самой Велги, щёки.

— Фу! – Брат попытался вырваться, но она не отпустила, продолжая целовать. – Да хватит!

Наконец они сели на полу друг напротив друга. Кастусь возмущённо утирал лицо рукавом рубахи.

— Ты вернулась насовсем? Вышла замуж?

— Насовсем…

С улицы послышался неразборчивый шум, и Велга оглянулась. Она поднялась с пола, выглянула из окна. Во дворе показалась повозка, а от избы у частокола тихо, крадучись ступали люди. Воронята.