Книга Дождись меня в нашем саду, страница 118 – Ульяна Черкасова

Когда она встала, костёр стал расплываться, и Велга побрела во тьму, к реке.

— Мне надо умыться.

— Утонешь, – раздался совсем рядом хриплый голос Белого.

Он крепко схватил её за талию, потянул куда-то.

— Нет, – захныкала Велга, вырываясь. – Мне надо умыться. Искупаться.

Она забрыкалась, поднимая брызги, он потащил её к берегу. Когда она зашла так глубоко? Вода доставала ей до груди.

Было темно. Только вода, что плескалась под ними, звёзды, тени. Белый был разгорячённый, весь мокрый. С него стекали капли, когда Велга обхватила его за шею. Его дыхание коснулось её губ.

Она хотела что-то сказать. Слова уже крутились на языке, но так и исчезли в темноте. Вместо них были поцелуи, неразборчивые, торопливые, точно украденные. И его руки на её теле. Она клялась, что больше никогда не коснётся его. Что он больше никогда не коснётся её. Никогда.

— Никогда, – прошептала Велга.

— Что?..

Но слова ничего не значили. Ничто больше не имело значения. Только ночь. И река. И поцелуи. И его руки.

Они едва не упали в воду, ухватились друг за друга. Смех Войчеха оказался таким тихим, нежным. И его улыбка. Велга коснулась его растрёпанных волос, убирая прядь за ухо. Кончики её пальцев заскользили дальше, по шее и ниже, к груди.

Всё было иначе. Ушли ярость, жестокость. Вместо них пришло нечто новое, чему не получалось найти названия.

И когда они уже задыхались, то замерли посреди реки, прижимаясь друг к другу лбами. Они молчали. Слова бы всё испортили. Разрушили бы эту ночь.

Последнюю, что осталась у них для них двоих.

На рассвете всё изменится.

Было только сейчас. И Велга хваталась за это сейчас, прижимаясь теснее к Войчеху. Она почти не различала его лица, только видела лёгкую улыбку на губах, видела, как блестели его глаза.

Если бы только родная мать не отдала его ведьме, оставила у себя, быть может, Кажимеж Буривой сосватал бы единственную дочь старшему сыну королевы. Быть может, Войчех вырос бы другим. Быть может, Велга не презирала бы себя за то, что так сильно желала поцеловать его. Быть может, они бы не тянулись друг к другу так же сильно, как и отталкивали. Всё было бы иначе. Просто. И однажды они взялись бы за руки и уже никогда не отпускали.

Но оставалась только эта ночь. Только сейчас.

И в этом сейчас на короткое украденное время они выбрали быть вместе.

Потому что не было другой жизни, только эта, в которой она – купеческая дочка. А он – наёмный убийца. И они никогда не будут ни друзьями, ни любовниками. Только врагами. Если повезёт – просто чужими друг другу.

Если повезёт…

Вспыхнул ярче костёр, и заиграла дудочка. Раздались весёлые вопли. Велга и Белый, не разрывая объятий, оглянулись на гулявших.

— Не замёрзла?

Велга поняла, что правда дрожала от холода, хотя только что её бросало в жар.

— Пойдём к огню.

Она кивнула, когда с берега вдруг донеслась знакомая песенка:

Велга вздрогнула, прильнула к Белому. Они переглянулись.

— Дурацкая песня, – проговорила Велга.

— Дурацкий город, – процедил Белый. – Как им в голову пришло поклоняться этой страхолюдине? Был бы от этого Щура какой-нибудь толк.

Они поспешили выйти из воды. Воспоминания о другой ночи, тоже проведённой в Щиже, о ночи, когда всё в очередной раз перевернулось с ног на голову, торопили их вперёд. А девки, прибежавшие из Щижа или предместий потанцевать со скренорцами, продолжали петь: