Книга Вампирский роман Клары Остерман, страница 91 – Ульяна Черкасова

— Табор – моя ответственность как телепты…

— Вот именно! – воскликнула Замбила. – А ты забываешь об этом. Наша единственная цель – путэра. Мы и так умрём, если не вернём её. А ты, кажется, совсем потеряла разум от страха, раз привела в наш лагерь это чудовище… она опасна!

— Господица Замбила, – вдруг перебила её я раньше, чем сама успела подумать, что сказать. – Я понимаю ваше недоверие. Я и сама не очень хорошо осознаю, что со мной происходит. Но я не чудовище и уж точно не опасна.

— Ты сама не знаешь своей силы, маленькое чудовище, – огрызнулась старая фарадалка и сложила пальцы в непонятный знак, наверное, защитный. – А ты, Вита, – она ткнула в неё пальцем. – Теперь ты отвечаешь за мулло. Забирай её к себе в кибитку, чтобы она никому не навредила. Если не боишься, что уже не проснёшься вообще.

Замбила развернулась, взмахнув подолом длинной юбки, и, шаркая, ушла в одну из кибиток.

Наконец, все разошлись, а я с трудом запихала в себя кашу, хотя глотала сквозь слёзы, давясь каждым кусочком. Ела лишь потому, что так положено. Читала где-то, что у таких народов как фарадалы считается оскорблением не есть предложенную пищу. Не хотелось бы обидеть этих жутких людей.

Мужчины всё же не хотели оставаться со мной у костра, и Вита увела меня в свою кибитку. Она у неё завешана вся оберегами, и там так душно и странно, что у меня кружится голова.

— Это не духота, Клара, – заметив мою реакцию и зевки, пояснила Вита. – Это обереги не дают твоему зверю выбраться наружу. Ну-ка, подвинься.

Она постелила мне на большом сундуке. В жизни не спала на сундуках, я же не кметка какая-то. И, видимо, не посплю. Сижу, пишу в дневнике. Вита разрешила оставить мне одну свечу. Думаю, это не столь потому, что она таким образом проявила симпатию ко мне, сколько потому, что засыпать рядом со мной в темноте она всё же опасается.

— Ты и вправду не понимаешь, кто ты такая? – спросила она, выглядывая из-под пёстрого лоскутного одеяла.

Удивительно, но в таком людном таборе Вита живёт в фургоне совсем одна, и здесь только узкая кровать для неё и сундук для меня. Кто мог подумать, что фарадалы сделают такую юную девушку телептой. Я читала, конечно, что в их таборах главная всегда – женщина, но была уверена, что это должна быть опытная старушка вроде Замбилы. Вита же, думаю, немногим старше меня. Я снова повторила, что не знаю, кто я и что со мной такое случилось. Может, это какое-то проклятие Великого леса? Может, духи наказали меня за то, что я пыталась найти Мишеля?

— Глупости, – нахмурилась Вита. – Великий лес не имеет отношения к этой черни внутри тебя. Великий лес словно огромная живая путэра, что дышит Золотой силой.

— А что такое… эта ваша путэра, о которой вы говорите? – спросила я, наконец, хотя мучилась от любопыства весь вечер.

— Святыня моего народа. Очень… очень драгоценная вещь. Но тебя это не касается.

Я задумалась надо всем, что говорили фарадалы обо мне, о моём отце и Сумеречных Сёстрах, и Вита, кажется, успела задремать, потому что голос её прозвучал очень сонно, когда я заговорила снова:

— Кто тогда мог… проклясть меня чернотой?

— Твой отец. Это он создавал чудовищ, сплетая тьму и свет воедино. Но, знаешь, Клара, я не думаю, что он стал бы проклинать собственную дочь.