Книга Его забрал лес, страница 51 – Ульяна Черкасова

Мы стояли так долго. Время замерло. До сих пор помню тот дикий, пронзительный взгляд. В нём не было ненависти и ярости, что бурлили в отце. Только ледяной пронизывающий всепоглощающий голод.

А потом появились волчица и остальная стая. Они держались в стороне, на краю выкошенной вокруг дома поляны, оставаясь в тени деревьев.

Волк услышал их, оглянулся и ушёл, уводя стаю за собой в лес.

Отец, когда узнал, был в бешенстве. Он считал, звери издеваются над ним намеренно.

В доме постоянно пахло спиртным, потому что отец пил без остановки. Всё остальное время он охотился. Не знаю, как он, будучи по-скотски пьяным, не прострелил что-нибудь самому себе.

Под конец второй седмицы он притащил того самого волка. Я узнал его сразу. Просто знал, что это он, и всё.

В ту ночь волки снова выли возле нашего дома, скребли в двери. Я в истерике рыдал у себя в спальне. Отец отлупил меня. Мужчины не плачут, тем более от страха. Он лупил меня так сильно, что я едва не потерял сознание, упал на пол и долго не мог подняться. Отец запретил слугам мне помогать и запер в комнате. И до самого рассвета я пролежал на полу, рыдая уже беззвучно, сжимая в зубах собственные пальцы, а под моими окнами плаксиво и жалобно скулили волчата, оставшиеся без отца. Они и за меня поплакали, мне кажется. И со мной. Тогда я желал, чтобы они полакомились внутренностями отца. Тогда я так горячо, всепоглощающе его ненавидел, что мечтал сам разорвать на куски.

Обратно мы ехали в повозке, забитой дичью. Отец столько пристрелил, что места просто не осталось, поэтому слуги посадили меня прямо поверх туш.

Я оказался верхом на волке, и пришлось цепляться за его шкуру, чтобы не свалиться. На одной кочке повозка подпрыгнула, и мёртвое тело вдруг громко выдохнуло. Сейчас я понимаю, что это вышли остатки воздуха из лёгких, но тогда ужасно перепугался и только чудом не разрыдался, опасаясь очередного наказания.

Лучше лягу спать. Эти воспоминания только сильнее заставляют тревожиться. А проклятые волки всё бродят вокруг усадьбы.

Игоша, кстати, до сих пор не показался. Сомневаюсь, что он вообще существует. На этих болотах, кажется, просто все сошли с ума. Неудивительно, что здесь появился убийца.

Твою ж мать!

Merde!

20 студня

Это одна из самых безумных ночей в моей жизни. Глаза слипаются. Мечтаю скорее лечь, но не могу не записать всё, боюсь забыть.

Я проснулся…

Отвлёкся, ходили завтракать. Старушеньки опять накормили меня до отвала. Не могу, глаза закрываются. Посплю.

Пью кофе, прихожу в себя.

Ух, уже в Курганово. Даже рад вернуться. К лешему этот Камушек.

Поужинал.

На самом деле в Камушке просто прекрасно. Если не считать, что Стрельцов бешеный ревнивец. Меня чуть не пристрелили!

В общем, я едва заснул. Волки развылись, и шум стоял ужасный. А потом мне опять снился Волчий лог, и ведьма-волчица, и, что самое ужасное, мой отец. Во сне я сбежал от него, спрятался в пещере, а там была мама. Она плакала. Я пытался успокоить её, но всё было бесполезно. Мы так и сидели в пещере обнявшись. Она прижималась ко мне (проснувшись, я обнаружил, что укачивал на руках подушку, приняв её за матушку). Было ужасно холодно (во сне я сбросил одеяло). А вокруг пещеры кружили волки. И я слышал, как отец стрелял по ним. Матушка вздрагивала от каждого хлопка, а я считал патроны и ждал, когда они закончатся. Когда волки наконец-то загрызут отца.