Книга Его забрал лес, страница 34 – Ульяна Черкасова

Я попросил у Маруси разрешения записать нашу беседу с её сестрой. Я не доктор, но сравнение кликуш с нечистой силой пробудило во мне исследовательский интерес. Прежде никогда не задумывался об этом, но собственный опыт натолкнул на мысль, что все сверхъестественные существа и события можно объяснить естественными причинами. Да-да, всего один день перевернул мою жизнь и мои взгляды кверху дном, и вот я уже превратился в скептика. Посмотрим, насколько меня хватит. Или это и есть проблеск разума? Признак выздоровления? Мне бы, наверное, стоило обратиться за помощью к доктору Остерману, но после увиденного утром до ужаса страшно невольно стать жертвой его экспериментов.

Итак, я зажёг вторую лучину и подошёл ближе к Матрёне, держась на безопасном расстоянии.

Писал в темноте, торопился. Оставлю пока так, потом перепишу и дополню.

МАТРЁНА

— Матрёна, здравствуй. Меня зовут Михаил.

Несколько раз повторил:

— Ты хорошо себя чувствуешь? Сестра переживает, что ты болеешь.

Не реагирует. Отводит взгляд. Подсел ближе.

— Что ты скажешь о своём муже? Он правда бил тебя?

Рычит утробно.

— Ты знаешь, чем болеешь?

— Кликуша я.

Первая реакция, но не смотрит.

— Как ты стала кликушей?

— Оно внутри… росло. Росло. Выло. И они выли.

— Кто?

— Они. Слуги Княжны.

— Кого?

— Она. Лесная Княжна.

Трясётся. Тремор. Взгляд бегает. Дёргает головой.

— Кто такая Лесная Княжна?

— Она. Она им говорит. Они поют. И мы поём. С ней поём. Для неё. Лесная Княжна.

Речь обрывистая, шепчет, рычит.

— Идёт. Поёт. Идёт.

Моя ошибка. Попытался успокоить и погладить. Боится мужчин. Сорвалась на вой, вырывалась, билась о стену, всё повторяла, что идёт эта Лесная Княжна, и выла.

На улице выли волки. Спровоцировало?

Писать в полумраке и одновременно вести разговор и наблюдение крайне неудобно, поэтому мало что понятно из моих записей. Очень жалею, что не пошёл в своё время на курсы стенографии. Крайне полезно для моего рода деятельности уметь быстро вести запись.

Теперь уже упущу что-нибудь, всё происходило так быстро. Когда завыли собаки (но мне, конечно же, казалось, что это волки, чтоб мою дурную голову), Матрёна тоже сорвалась на вой. В ней почти пропало всё человеческое. Зрелище пугающее и весьма отвратительное. Она выла, плакала, лаяла, рычала, и это всё как будто одновременно, будто вместе с ней кричало ещё несколько человек. Не удивлён, что Пресветлые Братья верят, будто кликуши одержимы демонами. Будь я менее образован, тоже бы поверил, что этому есть сверхъестественные причины. Даже не сразу получилось разобрать в этой какофонии звуков, что она произносила слова. Я не сразу понял, что она повторяла всё то же: «Лесная Княжна идёт».

А когда это стало наконец-то ясно, то от осознания пробрал озноб. Замерев, я наблюдал, как несчастная женщина рыдала, как вдруг начала биться затылком о стену. Её сестра с отцом подскочили и попытались успокоить. А Матрёна всё визжала, плакала, пока вдруг, точно по щелчку спрятанного где-то в глубинах её тела механизма, не затихла.

Это произошло совершенно неожиданно и очень быстро, как и началось. Оставалось только с ужасом и некоторым, стыжусь даже себе признаться, отвращением наблюдать за этой картиной. Осознание, что человек – такой же, как я, пусть и менее образованный, менее удачливый в происхождении своём, – может совершенно потерять всё человеческое, заставило меня оцепенеть. И я снова почувствовал себя беспомощным мальчишкой, которого силой тащат к огромному камню, которому грозят накинуть волчью шкуру на плечи, лишить речи, заставить выть по-звериному. Но там, в горячке, в кошмарных снах, которые нужно перестать считать настоящими, я был спасён. Несчастную Матрёну никто не спас, и от этого мне стало горше всего. Её – избитую мужем, замученную, беззащитную – выгнал собственный отец. Мне ли не знать о родительском равнодушии? Мне ли не понимать, как честь и долг могут оказаться важнее благополучия близкого человека, собственного сына?