Книга Птицы Великого леса, страница 295 – Ульяна Черкасова

Золото в крови Милоша загорелось ярче, и он понял, что перелетел через границу Великого леса, тот принял его, и сокол точно нырнул с высоты в воду. Тело сжало крепко, как клещами. Гарь ударила в нос ещё сильнее.

Лес почернел и сверху на земле, и наверху в небе. Огонь и дым расстилались под крыльями, а сверху собрались тучи. Они сверкали снегом и молниями. Гроза разразилась зимой. Белое среди чёрного и чёрное среди белого. Сокол слеп от вспышек, и всё его птичье тело дрожало от раскатов грома.

Внизу, под навесом облаков, за пеленой грома, снега и дождя сияло нечто столь яркое, что можно было ослепнуть. Огнём и золотом полыхал лес, точно солнце спустилось на землю и разлилось широкой рекой.

Сокол летел прямо в тучи и клубы дыма. Туда, где разгорался пожар, где бушевала буря. Вспыхивали молнии, снег кружил, затягивал в воронку. И там, среди огня, дыма и туч горело нечто…

Великое, могучее, бесконечное.

Выстрелила молния, и сокол увидел тень над лесом. Огромная, словно небо, она возвышалась над деревьями.

Хозяин повернул голову, посмотрел прямо на сокола.

И Милош начал падать.

Обнажённой, разоружённой Дара лежала на голом снегу, но не чувствовала холода, не видела ничего, кроме чёрного снега и ярких вспышек. Неужели гроза родилась посреди зимы?

— Дедушка научил меня, всему научил, – бормотала Катша, пока смешивала её кровь с кровью совы, пока вырывала, вырезала, выгрызала из Дары всё, что делало её вороном. – Научил, как должно быть. Каждая лесная ведьма – сова. Каждая – страж. Так было с давних времён, с самого начала. Твоя жизнь дана лесом и лесу должна вернуться. Ты обязана быть совой, понимаешь? Не вороном.

Она трещала без умолку, но Дара её почти не слышала.

— Тебе ведь плевать, – обескровленными губами проговорила она. – На всех тех людей плевать. На меня, на лес. Зачем ты делаешь это?

Катша посмотрела на неё задумчиво, будто впервые заметив. Белые глаза расширились удивлённо.

— Так я помогу лесу, а лес поможет моему князю.

— Твоему князю?

— Вячко-огонёк, – она улыбнулась блаженно. – Он мой князь, мой муж, мой суженый.

— Княжич Вячеслав? – даже в бессилии и полудрёме Дара нашла силы удивляться. – Он женат. Его жену зовут Чичак.

Катша сердито поджала губы, ножом проткнула руку Дары, и та захныкала, не в силах вырваться.

— Тише, – прошептал рядом Вторак. Он появлялся из ниоткуда, пропадал в никуда, и Дара никогда не могла угадать, когда он снова окажется рядом. – Тише.

— Лес не поможет тебе, дура, – усмехнулась сквозь слёзы Дара. – Он никому не поможет. Люди ему не нужны, ты не нужна и твой проклятый княжич тоже.

— Лес поможет чародеям получить силу, – сердито процедила Катша. – А они спасут Вячко. – Она наклонилась ниже, прошептала в лицо: – И заплатишь за нашу победу ты, лесная ведьма.

— Сука!

Рука против воли дёрнулась, и Вторак испугался.

— Тише, – повторил он, провёл пучком трав у её носа, и дурман помутил разум, спрятал боль в страшную дрёму, что чёрным непроходимом лесом кружила вокруг.

— Див обещал мне, – донёсся издалека жалобный голос Катши.

Дара упала куда-то глубоко, в воды озера, где не слышно было ни раскатов грома, ни рёва огня, ни стонов деревьев. Лишь снег, пепел и лес. Она повернула голову и увидела женщин на поляне. Полукругом они собрались вокруг, наблюдали, как из новой лесной ведьмы вырезали старые клятвы, как связывали её новыми.