Книга Птицы Великого леса, страница 163 – Ульяна Черкасова

Вячко оглянулся на Вторака, чтобы убедиться в его безопасности. Синир оставался с ним рядом. Княжич ворвался в толпу, рассекая клинком чужую плоть.

На кухне занимался пожар, и все, кто ещё был жив, повалили на улицу.

Вячко схватил одного из троутосцев за шкирку, потянул на себя, перерезал горло и толкнул в разбушевавшееся пламя. Он увидел впереди лысый затылок Вторака и светлые спутанные волосы Синира. Уже на дворе у чёрного входа Вячко снова бил и бил клинком и кулаками, пока ещё мог видеть.

Сначала он почувствовал запах гари и палёной плоти. К горлу подкатил ком. Вячко попытался присесть, но не смог пошевелиться. Кто-то придержал его за плечи, усадил и прислонил к стене.

Ревели трубы, огонь и люди. Вячко закрыл уши руками, но сквозь гул прорвался знакомый голос:

— Княжич, – позвал Вторак. – Надо уходить. Сможешь идти?

Он не знал. Попытался пошевелить ногами, встать на колени. В темноте было тяжело почувствовать собственное тело. Вячко зажмурил глаза, потёр сжатыми кулаками. От его рук несло кровью. Он прислушался к своему телу, его ломило, но, кажется, только от ссадин. Пальцами он нащупал разорванную ткань на боку. Кожа, залитая кровью, была цела. Раны зажили.

— Княжич, идём, – поторопил колдун.

Вячко наконец увидел его чёрное от сажи лицо. Одни глаза ярко сверкали.

Вокруг было черным-черно от дыма. Двор усыпали мёртвые тела. Храм горел.

— Я слишком много из тебя потянул, – оправдываясь, виновато сказал Вторак. – Ты не выдержал, да ещё и раны. Я чуть не убил тебя. И мой огонь потух.

— А остальные?

— Все мертвы.

Вячко подумал сначала, что остальные – это только люди хана и троутосцы, а потом увидел длинные светлые волосы и знакомое лицо среди чужих изуродованных тел. Синир не дышал.

— Спаси его, – хрипло прошептал Вячко.

— Я не смогу.

— Спаси! – он попытался закричать, но из горла вырвался только сиплый стон. Он закашлялся от дыма.

— Синир уже мёртв. Мне пришлось выбирать.

Вторак плакал, Вячко только теперь это заметил. Слёзы окрашивались в чёрное и алое, стекая по щекам, собирая кровь и сажу.

— Прости, – губы колдуна задрожали.

И Вячко снова пришлось забыть про свою боль.

— Пошли, – просипел он и поднялся.

Он оглянулся на Синира. Его стоило похоронить достойно, сжечь на костре по старому обычаю. Нельзя оставлять его жрецам, но не получится протащить тело по всему городу и остаться незамеченными.

Храм уже ярко полыхал. Вячко оглянулся на кухню, подхватил Синира за руки, вытаскивая из-под придавившего его тела троутосца. Вторак остался в стороне.

— Идём, княжич.

Вячко протащил Синира по грязному двору до двери на кухню, остановился, чувствуя, как жар дышал в лицо и опалял брови. Он громко выдохнул, поднимая товарища на руки.

— Вторак, придержи огонь! – приказал он. – Сможешь?

— Это опасно. Ни у тебя, княжич, ни у меня недостаточно сил.

— Значит, сможешь, – заключил Вячко. – Делай.

Колдун не ответил, но стена пламени вдруг подвинулась, расчищая княжичу путь. Сердце пропустило удар, когда он зашёл на кухню. Огонь послушно отступал, но ревел с обидой, рвался назад, не желая отдавать то, что ему причиталось.

Три тела на полу почернели, обуглились. Вячко положил рядом с ними Синира и вдруг заметил знакомый блеск в стороне. Его меч почернел от сажи, но он узнал его рукоять с раскинутыми совиными крыльями. Он стащил с себя плащ и обмотал им раскалённый клинок.