Книга Спящие боги, страница 263 – Ульяна Черкасова

А крики тех, кто упал в воду, вдруг резко оборвались. Совсем.

Стало тихо. Пугающе тихо. И гвибодис тоже замолчала.

Гул растаял в облаках, и постепенно всё вокруг снова стало спокойным. Обычным. Привычным.

Она резко открыла глаза.

— Гвибодис, – прошептал Лоркан, – что это?

Между седых бровей старейшины залегла глубокая морщина. Седые волосы свисали на лоб.

— Поторопись, Лоркан, – сказала она сдавленным голосом. – Нам лучше побыстрее ступить на сушу.

— Но что это такое? Это Великий Вепрь гневается? А те, кто упали… мы должны их спасти!

— Они больше не испытывают боли, Лоркан.

— Что? Гвибодис, они же…

Он произнёс что-то на данийском, чего Корвус не понял.

Но и без слов всё стало ясно. Те, кто упал с головой в осквернённую воду, не могли спастись даже будучи данийцами, в которых текла Золотая сила. Это не под силу изменить даже чародеям.

Старуха выглядела бледной. Она тяжело дышала, но сказала так же твёрдо:

— Греби и не зли ни меня, ни духов, Лоркан. И веди себя потише здесь. Это старые места. Они многое помнят и многое слышат. Греби и молчи, ради богов. Не разбуди дракона.

КОРВУС

о. Брюфомор, у подножия Драконьего Пика

1239 г. от Золотого Рассвета

20-й день месяца быка

Конь громко заржал, стоило его коснуться, сразу встрепенулся и подскочил на ноги.

— Тихо, – взмолился Корвус. – Глупая скотина…

Но белый конь старейшины Финнахи сердито затопал копытами и снова издал громкий возмущённый звук.

— Кто здесь?

Ближайший шатёр распахнулся, и наружу выбрался конюх, нервно дёргая длинным хвостом. Над его головой на высоком столбе понуро висел зелёный герб Финнахи, на котором красовался точно такой же белый конь, как этот.

Корвус упал на живот, вжался в землю, пытаясь спрятаться за поваленными брёвнами. Белый жеребец кинулся на него с яростным криком, и копыта выбили щепки над его головой.

Длинноногий долговязый конюх двигался, пружиня на тонких ногах. Хвост волочился за ним следом по песку в загоне. Конюх ласково заговорил на данийском. Верно, успокаивал животное. А конь продолжал бить копытами, стучал, как бешеный дятел. Летели щепки. Корвус зашипел, откатился в сторону, но уздечки не выпустил.

Конюх наконец добрался до коня, обхватил его за шею и только тогда заметил Корвуса. Лицо его помрачнело.

— Ты что тут делаешь?

— Я? – переспросил Корвус и приподнялся на четвереньки. – Я тут…

Он потянулся, чтобы схватить с земли шляпу. Конь снова взбрыкнул, вставая на дыбы. Конюх отскочил в сторону, перевёл глаза с одного на другого.

Земля под ними вдруг затряслась, и от горы к озеру пробежала дрожь. Драконий Пик издал низкий утробный гул в ночи, от которого похолодела кровь.

И Корвус, и конюх одновременно повернулись в сторону Пика, где в ночи скрывался сид Великого Вепря. Толчки повторялись каждый день всё чаще и чаще. Они сотрясали берег, словно огромный великан бил кулаком из-под земли и пытался выбраться наружу.

Но всё быстро прошло. Гора затихла. И данийский лагерь, разбуженный посреди ночи, снова погрузился в дрёму. Только конь теперь не сердито, но испуганно топтался, не находя себе места.

Корвус надел обратно шляпу. Уздечка в руках выдавала его намерения, и вопросы казались излишними.