Книга Спящие боги, страница 224 – Ульяна Черкасова

— Значит, ты выросла недалеко от берега? – вырвалось у Клевера с воодушевлением. – Я тоже. Точнее, не прямо-таки вырос… Всю жизнь меня носит из одного края в другой, но Брюфомор – не такой большой остров, и куда бы я ни пошёл, повсюду вижу воду. Не знаю, может, это память предков…

Буря за бортом запела гулко и протяжно, и голос её уже не казался гневным и безумным, но призывным и волнительным, точно она звала куда-то, предупреждала. Что вот-вот, совсем скоро…

В душе затеплилось нечто очень знакомое, почти забытое, настолько светлое и тёплое, что Клевер невольно заулыбался в темноте. Будто старые воспоминания о родном доме окутали его с головой, как запахи хлеба и горячего рагу в печи.

Клевер понял, что все вокруг замолчали и ждут, что он скажет дальше, и оттого слова застряли в горле.

Он невольно опустил голову.

— Я…

Мягкая ладонь Вивьен едва уловимо, но нежно сжала его руку.

— Я порой тоже готов поверить, что наши предки когда-то вышли из морских глубин, – сглотнув, тяжело произнёс он. – Когда я смотрю на воду, то будто вижу, что это не волны набегают одна на другую, а наш народ всё идёт и идёт по берегам Брюфомора, одно поколение сменяет другое. И кажется, что так было и будет всегда. Но стихия не оставляет ничего, и вода даже скалы сточит в песок. Когда-то данийцы жили свободно на Пяти Островах и были хозяевами на своей земле, но теперь мы боимся брюфоморцев и лойтурцев, живём по их законам, носим их одежду, говорим на их языке. Наверное, когда-то моим предкам казалось, что на престоле всегда будут сидеть короли из рода Дейве. Что бы ни случилось, престол будет силён, а стены Ар д'Туса вечны. А сейчас от великих залов Ар д'Туса не осталось ничего, кроме столбов, а им будто уже совсем не нужны короли. По крайней мере, не такие, как Дейве. От нас ничего и не осталось, как и от Ар д'Туса. Ардри же уже много веков удерживают власть в своих руках. И неважно, что они чужаки, а мы родились на этой земле. Неважно, что нас избрали Старые боги Пяти Островов и одарили сидхе. Всё это неважно, потому что остаётся только одно: Ардри смогли, а Дейве нет. Мы проиграли. От нас не осталось ни славы, ни власти, ни богатства. Даже имени не осталось. Одни руины, да и те скоро обратятся в песок, и даже его разметут набежавшие на берег волны. Вот и весь секрет.

Последнее слово вырвалось из него со вздохом, с которым будто выпорхнула частичка души, и Клевер замолчал.

Вокруг повисла неподвижная, невесомая тишина. Она обволокла их, будто предрассветный туман яблоневый сад, столь чистая и торжественная, что Клеверу казалось, он утонет под её водами.

Как вдруг в темноте раздалось:

— Ты чё, пил?

— Пха! – вскрикнула в углу Мелюзина. – Аха-ха-ха! Клевер, да ты поэт! Всё, идём по городам с выступлениями! Ты поёшь – я продаю пиявок.

— Тем, кому поплохело от его песен! – загоготал Гитун.

И они зашлись диким безудержным смехом.

Клевер почувствовал, как по лицу заходили желваки. Как же ему повезло, что свеча погасла, и никто не видел его лица в этот момент.

— Мы волны! Мы набегаем на песок! – передразнила Мелюзина.

— Мы все умрём! О, мы слабые и презренные! – картинно завывал Гитун.

— Я вас ненавижу, – пробормотал Клевер.

Его слегка толкнули в правое плечо. Он дёрнулся, ожидая поначалу очередной шутки или ещё чего похуже, но только ощутил, как Вивьен подсела ещё ближе. Он слышал, как она тихо прыснула от смеха, но не с издёвкой, как остальные, а очень тепло и будто бы с пониманием.