Книга КОМСОМОЛ-3, страница 8 – Ольга Войлошникова, Владимир Войлошников

— Уму непостижимо… Вы утверждаете, что это была операция по плановому убийству мирного населения, а не захват меня и моих воспитанников?.. Но это же не имеет смысла! Это же военное преступление!

— Это же Коалиция. У её солдат на руках индульгенция на любое преступление… — я вспомнил сказанное правнуками Мюллера и поправился: — Кроме соития с представителями грязных народов. За это следует тюрьма, а на фронте — расстрел, как за скотоложство. — Женщина словно остекленела, а я зло добавил: — Так что одним преступлением больше, одним меньше. Можете прогуляться к местной церкви, поглядеть, во что превратилось население вашей деревни.

Я думал, что она сейчас в обморок грохнется, но целительница только судорожно вздохнула, зажала себе рот рукой и простояла так несколько секунд. Потом вперилась в меня глазами:

— Кажется, у вас были вопросы к тому офицеру?

Я молча кивнул.

— Я хочу присутствовать!

— Хорошо. В таком случае лучше обновить заклинание сна на детях. И двери закрыть плотнее.

ДОПРОС

Выйдя в зал с вырванным вентилятором, я мазнул глазами по англу и понял, что опять выпускаю когти.

Спокойнее.

Всё потом. Вдумчиво, не торопясь сдадим генерал-майору Харитонову экзамен по экспресс-допросу. Ещё раз.

Ага. С холодной головой.

Я взглянул на целительницу. Уж не знаю, что она в этом взгляде увидела…

— Вы меня не выгоните! Я обязательно буду присутствовать! Ни за что не пропущу такое зрелище! Да я его сама на кол посажу!

Не стал её разубеждать. После обучения у тети Айко любой из княжичей мог — просто нажимая определённые точки — заставить любого разумного, будь он оборотень или ещё кто, выть от боли и буквально умолять позволить сдохнуть. Мне это совершенно не нравилось, а вот Гия Багратион даже углублённый курс прошёл. Дядя Серго сначала пугался такому увлечению сына, пока старшая лиса не рассказала, что молодому горцу это совершенно не доставляет удовольствия, избави Бог. Просто целенаправленный молодой князь с детства решил пойти служить России к его светлости Петру Витгенштейну. А в Третьем отделении умения Айко и её дочерей уже обросли жутковатыми легендами.

— Успокойтесь, пани София, я же сказал, что разрешаю вам остаться. У вас шпильки не найдётся? Чем тоньше, тем лучше. А ещё лучше пять штук.

— Забавные запросы у вас, господин некромант.

— Давайте уж лучше по имени-отчеству, — скривился я.

— Как скажете, Аркадий Ильич. Вот, подойдут? — пани София выдернула из уже и так растрёпанной причёски несколько шпилек.

— Отлично! Итак, у вас будет пара минут на размышления. Подумайте, что лично вы хотели бы узнать.

Разговаривал я с пожилой целительницей прямо при пленённом англе. Всё равно невозможно приготовиться к тому уровню боли, что его ожидает, будь он вообще хоть кто. Тётя Айко всего один раз, под присмотром тёти Есении Дашковой (тоже неслабой целительницы) показала мне, чему мы подвергаем пытаемых… До сих пор, как вспомню — в холодный пот бросает.

Я обратился к пленному:

— Значит так, болезный. Сейчас ты всё-всё-всё мне расскажешь. А потом, в качестве награды за правду — умрёшь.

Англ, естественно, ничего не отвечал — мешал забитый в рот кулак кадавра. Сопел только на меня злобно. Я по-витгенштейновски улыбнулся:

— Нравится расклад? Нет? Какая незадача!.. — перестал улыбаться и скомандовал кадаврам: — Выпрямить его!