Книга Хроники Тириса. Книга 5, страница 118 – Василий Маханенко

Даже комментировать это никак не стал. Где я, а где нормальный человек?

До цели я добрался на исходе пятой минуты. Вспорол очередную мембрану и вывалился в тесную камеру, где в живой упаковке из мышечных колец лежала обгоревшая бледная туша. Живая. Брюхо с молочным облаком уцелело и слабо светилось в темноте. Эхо встрепенулся, ощутив небывалый поток наночастиц. Я потянулся к бледной туше мечом, чтобы проткнуть её и поглотить всё, что мне полагается за труды тяжкие, но довести до конца свой замысел не сумел. Червь неожиданно остановился, мышечные волокна рядом с обгоревшей тушей начали двигаться, превратившись в непонятное устройство. И из этого устройства послышался голос, от которого у меня всё внутри сжалось:

— Потерявшийся, остановись! — прозвучал тяжёлый голос. — Мы хотим с тобой договориться!

Верховный ксорх узнал, что Каэль Вераский всё же выжил. И, как мне кажется, спокойная жизнь в будущем мне не грозит.

Я прожил пусть и не так много лет, но они оказались настолько насыщенными, что у меня сложилось определённое мнение касательно переговоров. Они бывают разные. Например, самые любимые мной переговоры — когда у тебя на руках все козыри, и собеседник об этом прекрасно знает. Выступать с позиции силы — идеальная ситуация, к которой нужно стремиться всегда и везде.

К сожалению, складывается такая ситуация не всегда и зачастую переговоры носят рабочий характер. Когда и козырей у вас с собеседником пополам, и наглости обеим сторонам не занимать. Тогда и результат хуже, да и удовольствия меньше.

Говорить про ситуацию, когда ты находишься в заведомо слабой позиции, мне даже не хочется. Будем считать, что в моей практике такого никогда не было, а если и было, то никто ничего не докажет. И то, что подавляющее большинство всех моих переговоров находится именно в этом блоке, ни на что не влияет. Раз я сказал, что такого не было, значит не было.

Однако бывают переговоры, которые нельзя отнести ни к одному из трёх выше озвученных типов. Потому что переговоры, которые ты ведёшь в брюхе червя на глубине груваки знают скольких километров, удерживая боевой меч предтеч рядом с пузом обгорелого ксорха, а с тобой через кусок живых мышц разговаривает существо, которое старше самой империи, вряд ли можно куда-то отнести. О таких переговорах в учебниках не рассказывают.

— Договориться? — уточнил я. — О чём мы можем договариваться?

— О многом, — пришёл ответ. — Убери меч от сеющего. Он и так пострадал слишком сильно.

Я перевёл взгляд с разговаривающего куска мяса на белое тельце ксорха. Сеющий, значит? Так-то я согласен, «установщик» звучит некрасиво. Ладно, пусть будет сеющим. Лично мне без разницы, как называется источник наночастиц. Сеющий, установщик, да хоть квадробер! Важен результат, а не название.

— А ты, смотрю, тот ещё шутник, — ответил я. — Я сейчас уберу меч, а меня тут же попытаются убить.

— Сейчас никто из моих детей не будет представлять для тебя опасность, — заявил кусок мяса. — На время переговоров ты неприкасаем. Таково моё слово.

То, что со мной говорит верховный ксорх, я понял сразу, как только кусок мяса заговорил. Не думаю, что у ксорхов так много существ, способных к обычной человеческой речи. Я понятия не имел, насколько можно доверять слову существа, которое старше человеческой истории и которое однажды пообещало меня уничтожить. Как бы одно обещание противоречит другому, что заставляет меня сделать самый главный вывод — моя рука с мечом находится в очень правильном месте.