Онлайн книга «КОМСОМОЛ-5»
|
Чёрное авто с фигуркой прыгающего единорога на капоте затормозило с визгом. Распахнув дверцу, с пассажирского сиденья выскочил высокий, слегка обрюзгший мужчина в чёрной англской форме с непонятными мне знаками различия. Он ещё не понял, почему его водитель, унтер-италиец, ткнулся в руль и не шевелится (а может, настолько привык считать его за мебель, что просто не обратил внимания?). Видать, англ был большой шишкой, потому что с ходу принялся орать, брызгая слюной так далеко, что я из брезгливости сделал шаг назад. Орал он бессвязное, и я недипломатично прервал его, потребовав: — Назовитесь! — Что⁈ Да как ты смеешь, лейтенант⁈ Я тебя сошлю в такую дыру, что ты будешь кровавыми слезами рыдать, сожалея о сегодняшнем хамстве! — А ты, однако, мечтатель, — хмыкнул я. — Умри! — Плеснул им сирени и велел: — Выйти из машины, оба! Раздевайтесь. Барахло кладите на капот. Дело дошло до кальсон, когда я велел: — Хватит! — вспомнил об эксперименте с паролем и спросил теперь уже кадавра-англа: — Должность? Кем назначен? Ну ясно же, что недавно назначен — гонор ещё не расплескал, хочется всех строить и безудержно командовать. Сцена повторилась почти в точности как с командиром группы полосатых — англ хрипел, сипел и булькал, словно в сливных трубах что-то забилось, потом хрипло издал: — На… ме-с-с-с… них-х-х… юш-ш-ш… ной… ма-х-х-х… раф-ф-ф… и… и… Ребус, ядрёна колупайка! — Ты был назначен наместником Южной Моравии? Кивни, если да. Кадавр кивнул. Однако! Получится ли использовать эту форму? Может, если попросить Агнессу спороть нашивки и прочие метки? Или так, наобум святых, внаглую? — Ладно, потом разберёмся, — сказал сам себе я, прошёлся по обеим формам очищением, сложил стопками и распахнул заднюю дверь автомобиля, чтобы бросить их на пассажирское сиденье. — Что происходит? — тоном испуганным, но всё ещё напористым спросила меня женщина лет тридцати с холёным длинным лицом. Между задними и передними сиденьями стояла задёрнутая шторками стеклянная перегородка — потому я сразу и не заметил, что в машине есть кто-то ещё! Не услышал из-за воплей англа. И не унюхал — ветер в их сторону был. Из-за плеча этой мадамы выглядывали два мальчишеских лица с растерянно отвисшими губами. Оба отпрыска неожиданно и неприятно показались похожими на поросят. В папашу, надо полагать. — Выходите из машины. — Что происходит⁈ — взвизгнула она громче. — Кто вы⁈ Генри!!! Зачем ты разделся⁈ Ситуация начала меня раздражать. — Вы хотите жить? Но тётка меня не слушала: — Кто вы такой?!! Я не выйду!!! Вас арестует первый же патруль!!! Генри, скажи ему!!! Я отшагнул назад, шире открывая дверь, и велел кадаврам: — Вытащите её из машины! Тётка визжала, упиралась и царапалась. Отвратительно. Я наблюдал с неприязненным удивлением. А где хотя бы инстинкт самосохранения? Вытеснен напрочь чувством собственного величия? В этот момент по щитам с визгом чиркнуло, целой очередью — один-два-три-четыре-пять — и дальше пошло сухое: «щёлк-щёлк-щёлк…» Я заглянул в машину. Старший поросёнок, разинув рот и выпучив глаза, продолжал нажимать спусковой крючок револьверчика. Кажись, заклинило. Не револьвер, пацана. — Ты! — ткнул а в италийца. — Держи бабу. А ты, — это англу, — доставай из машины мальчишек. Англ, как и положено кадаврам, никакого участия к бывшим детям не проявил. Впрочем, они к нему тоже, пинаясь, молотя кулаками и кусаясь изо всех сил. Дождавшись, когда оба окажутся на воздухе, я отвесил им по отрезвляющей затрещине. Визжащей мамаше тоже. Потом спросил тяжело дышащих юных англичан: |