Книга Мальчик и облако, страница 129 – Алексей Урусов

Но и без коня вся моя жизнь была такой же скачкой – тренировки э-зрения и исследования «облака», занятия в лицее и подготовка к экстерну, языки и упражнения для имперского триатлона, спорт и дуэли, земля и кирпичный завод. И начинающаяся светская жизнь, для вхождения в которую у меня появился ещё один ипподром – паркетный пол танцевального зала, на котором я скакал по два, а то и три часа два раза в неделю. И без этого тоже было нельзя, – впереди «балы, красавицы, лакеи, юнкера…». Конечно, утрированно, но если ты «в обществе», то быть свободным от него не получится. Запишут в зазнайки или недоговороспособные, и доказать обратное будет не так просто.

Из-за этой постоянной гонки многие события, не требовавшие моего непосредственного участия, оставались без моего внимания. Я просто принимал их к сведению как естественное течение жизни.

Как и в прошлом году, новогодний бал Кати потребовал деятельного участия Оксаны Евгеньевны. Но мужскую половину семьи не затронул. Кавалером Екатерины на балу был специально приехавший из Москвы Кирилл Борисович Фениксов – один из внуков нашего учителя китайского. Но Вася мне шепнул, что Катя выдала ему «военную тайну»: на самом деле – это её жених! Пока это секрет, но после наступления нового года начнётся подготовка к празднованию шестнадцатилетия Кати, на котором планируется провести и обручение.

Владимир. Дом Латышевых.

— Ты какой-то сегодня рассеянный, за танцем следишь вообще плохо, – сделала мне замечание Алёна, лёгким движением кисти немного приподнимая мне локоть правой руки. – Чем у тебя голова забита?

Для кавалера, вообще, недопустимая ошибка – опустить вниз правую руку, на которой лежит левая рука партнёрши – локоть всегда должен быть параллельно паркету. Но события последних дней меня и впрямь немного выбили из равновесия, и я честно отвечаю: – Кирпичами!

Она рассмеялась: – У мамы не бывает салона, чтобы собравшиеся дамы тебя не вспомнили, что вообще, для твоего возраста необычно – как правило, обсуждаются старшие юноши или совсем уж взрослые. Так что я в курсе твоей бурной жизни: с кубками, медведями, медалями, дуэлями, ну, теперь ещё и с кирпичным заводом.

— Как я вообще могу кого-то интересовать? Я – никто! И звать меня – никак! Прежде, чем я что-то буду из себя представлять, если, конечно, вообще когда-нибудь стану кем-то интересным, должно лет десять или пятнадцать пройти.

— Ты абсолютно не знаешь женщин! Любая женщина может из ничего сделать шляпку, салат и скандал! Для некоторых женщин этот список – не полный и они с таким же энтузиазмом и изобретательностью умеют из ничего организовывать сплетни! У тебя жизнь насыщенная, у них – скучная. Вот они и разнообразят её таким образом, перемывая тебе косточки.

* * *

Танцы закончились, спешу домой – с конём пообщаться, с Четом погулять, уроки сделать, языки учить…

Из темноты ко мне шагает рослый пацан, и я сразу узнаю одного из посетителей танцевального салона Латышевых – Никиту.

— Андрей, у тебя есть время поговорить?

Сразу хотел сказать ему, что с Алёной я просто танцую, и если у него на неё какие-то планы, то меня он может в расчёт не брать. Если его это не удовлетворит, пусть вызывает на поединок! Но решил, что это грубовато, поэтому отвечаю: – Да, конечно.