Книга На пути к инициации, страница 50 – Алексей Урусов

Он что-то порывался мне сказать, но не сказал: только зубы клацнули. Вообще, очень неудобно говорить, если в челюсть прилетает кулак. Второй удар — по корпусу. Увесистая туша, получив, в общем-то, не сильные удары, падает. Ногами на асфальт, всё остальное — на большущий сугроб и на половину утопает в нём.

— Вставай, дерись. Бейся. Я тебе даю шанс потерять ребро, но спасти свою честь.

— Реееебро, — промямлил он, чуть не плача.

Отвечаю: — Конечно ребро. Я по нему и бил. Вы мне ребро сломали, теперь я вам ломаю их тоже.

— Не, я не ломал, это не я, меня заставили.

— Поднимайся, топай. Нет там ничего серьёзного, но врачу семейному покажись. Я аккуратно бил, так, пара ушибов и ребро немного сломано.

Поскуливая и прихрамывая, Белковский движется в сторону дома.

Вот почему так? Скотина он, а противно мне? Останавливаюсь. Набираю снега, умываю руки, вытираю носовым платком. Я же его этими руками касался, не могу, не умыв их, в машину сесть.

* Струнино — город на западе Владимирской области, население 12 тыс. чел.

Владимир. Дом Перловых.

Субботний полдень. За столом, заваленным учебниками и словарями, штудирую программу — сразу после новогодних каникул идти на сдачу экстерна. И в друг в голове буквально визжит сирена: — Пора!!!

Настолько громко и отчётливо звучит, что я аж подпрыгиваю. Что пора? Прислушиваюсь. В доме тихо, все заняты своими делами. Хотя, точнее, делами занят отсутствующий сейчас Геннадий Алексеевич — у него суббота всегда рабочий день. А иногда и часть воскресенья прихватывает.

Но что-то меня побеспокоило. И вот этим колоколам в голове я доверяю: последний раз «Пора» прозвучало, когда я выбирал и не мог выбрать момент, для стрельбы в медведя. И верный выстрел спас жизнь мне и детям. Так что встаю, прохожу по второму этажу. Ничего подозрительного. Спускаюсь на первый — тоже тишина. На мои шаги из кухни выглядывает тётя Лиза: — Проголодался, что ли? Рагу овощное ещё не готово, доходит, к ужину будет. Салатик есть, как ты любишь — рис, овощей и оливок много; масло нерафинированное, но мало, буквально капля. Будешь?

Растерянно поживаю плечами, даже не подумав, что после обеда всего пара часов прошла. Но тётя Лиза истолковывает знак как однозначное согласие, затягивает меня за стол и бухает в тарелку две порции салата.

Размышляю: — Ну, не для салата же я так подскочил? Мне куда-то дальше надо… А вот куда?

Ем почти без хлеба — и так сложно осилить такую гору. Откушав, благодарю и иду дальше. Если, допустим, братья Удодовы пожаловались отцу, то он просто так напасть на Перловых не должен — война объявляется официально, после разбирательства в дворянском собрании, и нас бы известили. Исключения есть, в экстренных случаях напасть можно, но они все оговорены и ни один из них под нашу ситуацию не подпадает. Значит, что-то другое. Но важное — по не важным поводам меня так не подбрасывает. Выхожу на улицу, по пути надеваю куртку. Морозный воздух приятно холодит, дышится легко. Проблема не в доме. А где-то впереди. Мне сюда. Направление правильное.

«Девятка» стоит около крыльца, её слегка присыпало снегом, стёкла заиндевели. Заглядываю в камеру; считав мою радужку, машина приветливо кивает вспышкой габаритов. Открываю дверь, произношу в салон команду: — Прогреться перед поездкой! Смотрю на показатели заправки — в норме.