Книга На пути к инициации, страница 157 – Алексей Урусов

— Какой?

— Вы с бароном Протасовым подписываете протокол о прекращении вражды, направляете его императору и просите губернатора выступить гарантом соблюдения его условий. Губернатор Волхонский его заверит и не даст нарушить, иначе потеряет лицо и на его карьере можно будет поставить крест. Одновременно подписываете и передаёте военкому обязательство о направлении летом своих солдат в зону конфликтов, а значит всю весну будет идти их подготовка на родовых базах. Это позволит исключить саму возможность поднятия вопроса о лишении вас дворянства. Чтобы добиться реального примирения и зафиксировать соглашения вы обменяетесь невестами: жените Михаила на Алине Протасовой, а Еву выдадите за Луку Протасова. Обмен невестами и будет гарантией соблюдения договорённостей.

— Чтобы я отдал свою дочь в заложники этим…

— Они тоже дадут вам свою дочь, которую любят так же, как и вы свою. У вас сейчас уникальная возможность — сохранить род и баронское звание, прекратить вражду, которая длится четыре десятка лет, уносит жизни ваших людей и разоряет семью. И это всё можно сделать прямо сейчас.

— Я соберу совет рода, мы обговорим…

— Тогда я зря здесь был. Вы будет обсуждать неделю, не факт, что договоритесь; а вашим врагам это станет известно, и уже через два дня кто-то у вас или у Протасовых погибнет и это сразу снимет саму возможность примирения.

— Ну, даже если я соглашусь — это же ещё Протасовых уговаривать…

— Я у них уже был. Они согласны.

— Вот как? И что ты предлагаешь?

— Я прямо сейчас позвоню Протасову, Вы получите подтверждение его согласия. Едем на подписание, перед выездом или по дороге приглашаем губернатора и военкома. Вы подписываете и передаёте бумаги, следом производите два обручения. В итоге: император и губернатор — гаранты мира, военком — гарант неприкосновенности баронских званий, обмен невестами — гарантия нормализации отношений. Уверен, что за четыре минувших десятилетия и вы, и Протасовы неоднократно предпринимали меры, чтобы прекратить вражду, но всегда что-то мешало. Сейчас есть шанс. Но он — последний. Дальше мириться придётся уже простолюдинам.

Саворнян встал и подошёл к окну. Он стоял и молчал, наверное, минут десять, повернувшись ко мне спиной и слегка покачиваясь с пяток на пальцы. А я даже не то, что шевелиться, я дышать боялся, чтобы он не расценил это как попытку давления.

— Набирай Протасова, — сказал он негромко, но отчётливо.

Нажимаю кнопку, Григорий Тимофеевич Протасов отвечает сразу же. Говорю: — Передаю трубку барону Давиду Робертовичу Саворняну.

Саворнян берёт мой смартфон, пару секунд подержав в руке, подносит к уху: — Я выслушал Андрея Андреевича Первозванова и признал предложения целесообразными.

Он молчит, видимо, слушает, что говорит Протасов и произносит: — Мы выезжаем через полчаса.

Передаёт мне смартфон.

— Подождите здесь. Мне нужно распорядиться, чтобы быстро всё организовать.

Он выходит; я слышу, как барон раздаёт команды готовить автомобили и охрану, позвать жену и дочерей, одновременно по смартфону разговаривает с кем-то из сыновей…

В полчаса мы не уложились. Но через сорок минут выехали. С учётом наличия женщин в составе пассажиров — это рекорд по сборам!

Колонна машин выруливает со двора, и барон поворачивается ко мне; я сижу в его машине на заднем сиденье, зажатый двумя его сыновьями: — А едем-то куда? — спрашивает он у меня.