Книга Имперский триатлон, страница 32 – Алексей Урусов

— А что у меня с имперским триатлоном? Нормально всё у меня с имперским триатлоном. Проведём областные соревнования и победителей в столицу направим.

— Ну, видимо, правильно я решил позвонить. До тебя, Григорий Семёнович, видимо, из-за выходного дня бумаги ещё не довели. Я в руках держу документ; тут ситуация такая: Евич, который военный медик и эксперт с правом решающего голоса, прислал письмо о дисквалификации вашего организационного комитета по проведению имперского триатлона. Так что в этом году триатлон вы не проводите. У вас есть две недели, чтобы разбросать своих участников, ну, кто захочет, по соседним областям. Они от соседей выступать и будут. Я ситуацию на неделе изучу, но помочь тебе ничем не могу — триатлон потому и «имперский», что тех же экспертов с правом решающего голоса утверждает император, хоть и списком. Сам понимаешь, никто к батюшке-императору не пойдёт, чтобы на Евича жаловаться. У тебя-то что не сложилось с Юрием Васильевичем? Он, вроде, мужик вменяемый и спокойный, в заплывах за буйки замечен не был.

— Вот ей-Богу, не знаю! — задумчиво ответил Волхонский. — Никогда проблем с Евичем не было. Да и быть не могло, мы с ним так-то не контактируем, он редко в свете показывается, больше в госпитале своём обитает. А когда общались — никаких вопросов не возникало. Я военным всегда навстречу иду, а уже медикам — тем более: у него же и мои пацаны и ветераны лечатся, и мне польза, если они здоровыми от него выходят, а не инвалидами.

— Ну, ты определись с ситуацией, справки подготовь, информацию какую. Думаю, с понедельника дело потихоньку покатится вверх по чиновничьей лестнице, и до тебя шум дойдёт; ты же знаешь: чем выше ступенька, на которой находится чиновник — тем дальше слышен его крик. Ну, будь здоров, — завершил разговор министр.

— Премного благодарен, Николай Аркадьевич. Должен буду, — успел проговорить в трубку Волхонский, прежде чем раздались гудки.

Григорий Семёнович вернул трубку радиотелефона помощнику и приказал соединить с Евичем: с возникшей проблемой лучше начинать разбираться сразу — выше вероятность, что загасить её удастся малой кровью.

Помощник вернулся буквально через минуту. Как и в прошлый раз, во второй руке он нёс небольшой белый «лопушок» — так в правительстве области называли листки для коротких справок. Увидев, что Волхонский отрицательно крутнул рукой, помощник листок передавать не стал — он правильно понял, что губернатор знает, с кем ему предстоит разговор.

Взяв трубку, Григорий Семёнович на секунду задумался, слегка пожал плечами и решительно выдохнул в трубку: — Добрый день, Юрий Васильевич. Губернатор Волхонский беспокоит. Извините, что открываю в выходной. А, на работе. Плановые операции? Понятно. Что поделаешь: служба есть служба, все мы люди подневольные, у каждого — своё тягло. Буду краток: я недавно с министром спорта России разговаривал, и он сообщил, что вы дисквалифицировали оргкомитет нашей области по имперскому триатлону. Николай Аркадьевич подтвердил, что Вы такими полномочиями обладаете. Но я удивлён, что Вы меня заранее не проинформировали. Я бы своевременно мог меры принять, и, если, есть какие-то недочёты, уверен, всё можно было исправить… Вы пытались дозвониться? Нет, звонков не поступало… Факсы слали во вторник и четверг? Тоже не видел… Видимо, канцелярия не успела разгрести бумаги. Четверговое письмо у Вас на смартфоне есть — на мой номер перекиньте, диктую… Да, получил. Смотрю… Не очень понятно, в чём там суть проблемы, не хочу сильно отрывать, в двух словах, буквально, объясните. Так, так. Понятно. Видел я Первозванова две недели назад, разговаривал с ним немного на закрытии этих его пострелялок. А, нет, побольше двух недель, да больше месяца уже, в середине января. Время-то как летит. Ничего он мне не сказал. И от Перловых никакой информации не было. Займусь, займусь, да, сейчас же помощник свяжется с Дитерихсами и все документы запросит. Странно вообще выглядит ситуация. Разберусь. Извините, что оторвал от работы. Всех благ.