Книга Дипломатическая академия, страница 93 – Алексей Урусов

— Я поэтому и подал заявку почти за месяц до события. Это суббота, у меня как раз должно быть увольнение. Думаю, имеющегося времени достаточно, чтобы обследовать помещения, чердаки и подвалы и убедиться в их безопасности?

— Я отдам все распоряжения, чтобы спецслужбы и охрана подготовились к этому твоему выезду, — император показал рукой на папку. — Положительную визу на запрос я наложил. Как себя вести в разнокалиберном окружении, ты знаешь. Постарайся за протокол сильно не выходить. Я прикажу подготовить и подпишу для Первозванова благодарственное письмо, вручишь его в официальной обстановке, при поздравлении. Помимо этого, имей в виду, что у нас будут кремлёвские ёлки для всех категорий подданных. Если ты считаешь, что кто-то из твоих друзей или знакомых достоин, ты можешь пригласить их на новогодний бал в Кремль. Список подашь Осташеву.

— Благодарю, дедушка, — цесаревич довольно улыбнулся и слегка склонил голову.

Когда цесаревич Александр вышел, наследник поинтересовался у отца: — Мне кажется, или со мной ты в самом деле обходился жёстче?

— Не знаю. Может и в самом деле старею и мягче становлюсь, — пожал плечами император. — Хотя, вспомни, как ты чудил в его возрасте, когда тебя в «лётку» не пустили. Чуть ли не забастовки устраивал и обещал палатку в Монино на аэродроме поставить и там жить, любуясь на самолёты, раз тебя летать не пускают…

Наследник широко улыбнулся, покачал головой, типа: что было — то было.

Николай Петрович улыбнулся в ответ и продолжил: — А Сашка, конечно, расстроился, но гораздо спокойнее перенёс, когда его в МосВОКУ отправили. Хотя упирал он на судьбу того же Петра Рождественского, своего дружка, которого папа, Серафим, не смотря на несколько поколений служивших в «крылатой гвардии», скрепя сердце отправил в «нахимовку».

— Помню-помню, — согласился наследник. — Глава рода тогда возмущался, рассказывал: «Говорю ему, ты с твоим отчеством 'Серафимович» рождён для неба. А этот шкет отвечает: «Мне с таким отчеством по мачтам будет не страшно лазить»!

Император продолжил: — Мы не можем ограничивать Сашу во всём. Границы ограничений должны быть оправданными и понятными для него. Если мы на каждое его желание будем отвечать, что это всё глупости и детские капризы, то он очень быстро придёт к выводу, что мы — старые маразматики, просто издевающиеся над ним и получающие от этого удовольствие. Так что пусть едет и поздравит Первозванова как спортсмена, произведшего сенсацию летом на имперском триатлоне. Андрей — реально выдающийся триатлет, лучший лучник, «первый меч империи» и хороший всадник. Дипломы за триатлон были подписаны министром спорта, так что вручение письма от императора за его спортивные достижения выглядит оправданным. Кстати, эпопея с Радзивиллами показала, что Первозванов реально очень хороший стрелок. А может быть и лучший сейчас в Москве и ближайшей округе, раз самого князя Яна Радзивилла упокоил. А у Кристиновича за его бурную жизнь было восемь результативных дуэлей. И вот, на девятом поединке он споткнулся. Точнее, Андрей его споткнул. Как и молодую Радзивилловскую поросль — Адама; тот-то был хоть и молодой, но ранний.

Москва. Российская императорская дипломатическая академия.

На длинном перерыве между парами, уже возвращаясь с обеда, я догнал нашу старосту, Марину Ушакову: — О, Андрей, — обрадовалась она, — ты-то мне и нужен, думала в аудитории тебя застать. Только что из первого отдела звонили, просили, чтобы ты подошёл. Не сказали по какому вопросу; они вообще это никогда не говорят. Ты им приписное свидетельство показывал?