Книга Дипломатическая академия, страница 7 – Алексей Урусов

— Да-да, вспомнил, — согласно кивнул сын. — Генерала тогда «повысили», сняв с командования и направив в академию преподавать. А потом по-тихому с почётом на пенсию проводили.

— Вот. А Губкин после этого исчез. Оказывается, он все эти годы провёл в монастыре, конюхом там работал и детей военному делу учил. Так что военная школа у Первозванова была — будь здоров!

Фёдор Семёнович продолжил: — Представляешь, дорогая, я ехал, думал, полчаса на всё уйдёт — ну, обычно среди спортсменов, а уже тем более простолюдинов, полно людей недалёких; и это так, очень комплементарная характеристика. О чем мне с ним разговаривать, кроме как о том, что он классно всем по голове настучал? Приезжаю, он встречает. Поднимаемся. Оказалось, Первозванов собрал гостей, и помимо тех, кто его тренировал, видно, что старался кого-то из статусных подтянуть и повзрослее, чтобы разницу между мной и им «перекрыть». Присутствовал его друг, хотя и ровесник, но граф — Артур Гефт. Ну, это семейство сейчас все знают. А ещё — Протасов был, барон из Владимира. Да-да, дальние родственники Протасовых-Бахметевых. Их род тоже «македонцы» и молодой от Протасовых, Лука, в Москве на соревнованиях был как тренер для Первозванова. И ещё один барон — Аланкин с сыном Владиславом, тоже первозвановским тренером. И вышколенная обслуга шампанское разносит и фуршет по высшему разряду организован. Вот такой вот оказался простолюдин — больше десятка языков знает!

Супруга графа Дарья Ивановна рассмеялась: — Чудны дела твои, Господи: у простолюдина не просто дворяне, а два баронета в тренерах!

— В целом очень интересный человек. Я вас познакомлю, — граф слегка погладил руку жены. — Я договорился с Андреем, что мы подготовим выставку в Музее спорта и он приедет на её открытие и примет участие в автограф-сессии. Есть договорённости с другими спортсменами на приобретение их амуниции и оружия, но главные экспонаты уже в наличии, — счастливо улыбнулся граф.

Владимир. Гостиничный комплекс «Золотое кольцо».

Меня забавляло, что при проведении совещаний, каждый из докладчиков тянул за собой шлейф из своего прошлого — привычек, навыков, устоявшихся приёмов работы. Вот и сейчас мой «главноуправляющий», Александр Александрович Рябов, предпочитавший использовать «генштабовские» топокарты, выделяя на них нужные объекты цветными карандашами и условными знаками, развернул большую складку из склеенных карт и начал доклад.

Когда-то умение пользоваться бумажными топографическими картами почти кануло в лету: появившиеся «военные гаджеты» были лёгкими, удобными, понятными и многофункциональными. С их внедрением навыки «читать» топографические карты умирали, и выжили лишь потому, что оставшиеся в армии «консерваторы» настойчиво не желали переучиваться. И заставить их было невозможно — они же сплошь полковники и генералы. Чтобы вычеркнуть из военной жизни топографическую карту — этот ненужный атрибут древней эпохи, должна была произойти смена поколений в руководстве, и «новаторы» уже предвкушали, когда на совещаниях и «в полях» карты вымрут, как вымерли когда-то мамонты. Но неожиданно для генералов и большинства «юных военных гениев» над полем боя появились беспилотники. И устроили охоту на радиоизлучение. Каждое попадание недорогим квадрокоптером по планшету — минус офицер в рядах противника. Попытка «уменьшить фон» не помогла — «квадрики» совершенствовались быстрее. Бумажные карты оказались востребованы и в атаке, и устойчивы к механическому воздействию — даже попадание пули в полевую офицерскую сумку, насквозь прошивавшее карту, не мешало ею пользоваться. А вот планшет в таком случае становился ненужным хламом. Точнее — хламом нужным, так как его нельзя было выбросить и требовалось вернуть в штаб.