Книга Дипломатическая академия, страница 27 – Алексей Урусов

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Первое занятие было «общим» — всех первокурсников собрали в большой аудитории на вводную лекцию по дипломатическому этикету. В отличие от вчерашнего дня, зал расцвёл сотней цветов — девушки смело перешли на свободный стиль, видимо, решив, что строгая форма РИДА — для официальных мероприятий. Так что блузки, платья и даже сарафаны вкупе с пышными причёсками и ярким макияжем оживляли зал. Парни выглядели не так ярко — большинство из нас всё-таки пришло в относительно строгих пиджаках и брюках.

Второй парой была экономика и мы перешли в свою аудиторию, где оказалось, что появилась отсутствовавшая первого сентября Марина Ушакова.

Выйдя перед трибуной, она представилась и продолжила: — Также сегодня приступили к занятиям ещё два члена нашего коллектива Шерали Шугарович Тураев и Иван Петрович Штерич. Прошу любить и жаловать!

Два парня, сидевшие на первом ряду, приподнялись, и развернувшись к аудитории, улыбнулись.

— Далее. Благодарю за доверие. Из деканата вчера звонили и поздравили, сообщив, то вы меня единогласно избрали старостой; утром у них побывала. Деканат обещал держать нас в курсе всех новостей. Пока информация такая: через две недели состоится посвящение в студенты РИДА. Традиционно оно проводится в форме вечера отдыха с дискотекой. Ваши идеи, предложения, а также желание и возможность по оказанию помощи в организации, сообщите мне. Я их доведу до студенческого совета.

— Вот что значит аристократия, — шепнул мне сидевший рядом Никифор Воронихин. — Ей вроде маленькую пакость сделали, «оказав доверие» без её согласия, а она при этом радушно улыбается и благодарит.

Как-то получилось, что с Никифором мы сразу стали держаться вместе — видимо, нас сближало то, что по статусу мы были простолюдинами. Как выяснилось, единственными в группе. В принципе, академия «давила» на то, что все студенты равны и это всячески подчёркивалось. Так-то, конечно, да. Равны, но некоторые всё-таки ровнее: могут ли быть равны княжич, которому для жизни в Москве купили или построили небольшой дом, а обслуживало его несколько человек, и простолюдин, проживающий в общежитии? На занятиях — конечно. Но в целом «в потоке» студентов, двигавшихся по коридорам и лестницам, почти безошибочно можно было выделить как представителей высшей аристократии, так и мелкого дворянства и разночинцев. Манера держаться, речь, да и одежда — казалось бы незначительные нюансы складывались в картинку, сигнализировавшую о статусе студента. Мы с Воронихиным, видимо, были одного поля ягоды, что нас априори сближало. А возможно ещё и его открытость и где-то даже прямолинейность. С другими студентами и студентками отношения изначально были «на позитиве», но дружелюбие и вежливость пока ни о чём не свидетельствовали: поживём — увидим.

А ещё меня удивило, что я не то что популярен, но довольно известен — немало студентов интересовались спортом и прошедший месяц назад чемпионат по имперскому триатлону был, что называется, ещё на слуху. Вскрылось это, когда к мужской части группы подошёл Иван Штерич, чтобы познакомиться лично. Когда очередь дошла до меня, он, пожимая мою руку, произнёс: — Наблюдал на джигитовке во время тренировок и на соревнованиях. Шикарная методика! Ну, и, конечно, Ветер выше всяких похвал!