Онлайн книга «Теперь ты в армии»
|
Выхожу на два шага, поворачиваюсь. Жду. Всё! Началось!!! Полковник Осипов останавливается напротив меня, оглядывает с головы до ног, всматривается в глаза и негромко произносит: — Представьтесь! Глубоко вдыхаю и одним словом на выдохе выдаю: — МатросПервозвановАндрейАндреевичСтрелокУчебнойРотыВторогоГвардейскогоПолкаМорскойПехотыСевастопольскойГвардейскойДивизииКраснознамённогоЧерноморскогофлота, — скороговоркой, но отчётливо тараторю я. Выслушав и посмотрев на меня ещё несколько секунд, командир полка поворачивается к капитану Трегубенко и произносит: — Добро. Остальных! Командир роты начинает перечислять фамилии сержантов, которые тоже выходят из строя и замирают. А я ничего понять не могу — сержанты из разных взводов; не те, с которыми я дрался. Их-то за что? — Зачитать приказ, — ровным, почти равнодушным голосом подаёт команду Осипов. Стоящий рядом с ним старший лейтенант в обуви, начищенной до зеркального блеска, в которой реально бликуют, пытаясь отразиться, потолок и кусок люстры, начинает читать: — Приказ! Командира части… О присвоении очередных званий! За достигнутые успехи… присвоить звание «старшина» старшему сержанту… Звание «старший сержант» сержантам… Звание «сержант» младшим сержантам… Соображаю: для меня должен быть другой приказ. Лишь бы из полка не списали в какой-нибудь автобат, или вообще — в военные строители! Кроме драки, у меня других косяков не было, и раз сержанта-виновника из полка не выгнали, то и мне наказание не должно быть тяжёлым. Приказ зачитывается с паузами, командир полка каждому сержанту вручает погоны и жмёт руку. Магическим зрением вижу, что Осипов спокоен, но это ни о чём не говорит: командиру любого военного полка нужно иметь толстую шкуру; если будешь нервничать из-за каждой выходки подчинённых, через месяц окажешься в психушхе. А уж командиру морпеховского полка шкуру нужно иметь ещё в три раза толще, потому как сержанты говорили, что в морскую пехоту попадают те, кто не попал в цирк или в тюрьму; и с таким контингентом постоянная нервотрёпка и седые волосы гарантированы. — Звание «младший сержант» матросу Первозванову Андрею Андреевичу, стрелку учебной роты… Командир части полковник Осипов! — дочитывает приказ старлей в зеркальной обуви и с хлопком закрывает папку. Мозги прокручивают звучащие слова. Но прокручивают их как-то медленно, как будто я Страшила из «Изумрудного города»: стараясь соотнести мои ожидания и действительность, которые вот ни разу не коррелируют. — Поздравляю, товарищ младший сержант! — командир полка довольно сильно пожимает мне правую руку, вкладывает погоны в левую. Я вскидываю руку к фуражке и растерянно-обрадовано хриплю: — Служу Отечеству и государю-императору. Значит, в тыл не спишут! Москва. Дом графов Гефтов. Николай Артурович Гефт и Артур присели в кресла «на дорожку». Вчерашний день после прилёта прошёл у них в долгой прогулке по столице — Николай Артурович показывал свои памятные места; Артур — свои. И отец и сын рассказывали забавные истории из своей жизни; отец показал «любимую скамейку» в парке, где они предпочитали сидеть на прогулках с мамой ещё до того, как решили пожениться. Сильная половина семьи Гефтов шутили, улыбались, попили кофе в небольшом ресторанчике. И всё было бы здорово, если бы не мысль, периодически возникавшая в мозгу у Артура: — Завтра что — последний день моей жизни? Всё ведь только началось. Жить так интересно и необычно, у меня столько планов и идей. Я ещё ничего сделать не успел — детство только закончилось. Неужели все, кто умирают юными, так же не могут понять этой несправедливости? Или нет в этом несправедливости? |