Книга Теперь ты в армии, страница 18 – Алексей Урусов

— О как, — не удержался от возгласа Борис Борисович. — Откуда знаешь? И что это может значить? — тут же он задал вопрос следом.

— Он сегодня оформлял академический отпуск. А значить может всё, что угодно, — пожал плечами ректор дипакадемии. — Но главное, — продолжил он, — в том, что без воли государя-императора такое решение состояться не могло. Спецнаборы всегда небольшие, точечные, под конкретные задачи. Какая потребность сейчас в армии в полиглотах и переводчиках? Нет такой потребности. Возможно, государь решил Первозванова на год из Москвы убрать; а может, готовя ему скорое возвышение, направил его в армию за красивой строчкой в биографии. Представьте, каково: служил рядовым в вооружённых силах! За службу медальку повесят. И его биография заблестит новыми яркими красками.

— А может он его премировал? — хохотнул глава рода Василий Степанович. — Типа, годовой план по отстрелу и распугиванию князей выполнен, так сказать, пятилетка за три года; так что езжай на сафари, отдохни. Постреляй не по заданию, а чисто для души.

Мужчины рода, собравшиеся за столом, дружно заулыбались.

— Папа, а вполне может быть и так, — поддержал Юрий Васильевич отца. — Обычно простолюдины-студенты не очень радуются призыву: для них это просто потеря года. А этот — сиял как начищенный чайник у этих, ну, бывших его опекунов: ну, да у Перловых же, знаменитых чаеторговцев. По Андрею было видно, что он не притворяется, а искренне рад. На ходу сказал, что распорядился, чтобы по моему звонку для академии выделяли залы в «Галактике», приглашал кататься на лошадях в новой конюшне, набросал всяких контактов. В общем, как и всегда, носился весь день по академии как резвый конь, во весь опор.

— Через год вернётся, как бы мы все, я имею в виду московскую аристократию, не начали бы от него во весь опор разбегаться, — снова сострил глава рода.

Борис Борисович тоже придвинул к себе кофейник, но прежде чем налить, выдал мудрую мысль: — До всей аристократии нам дела нет. А вот мы должны сделать так, чтобы к нашему роду у него не то что претензии, а чтобы даже подозрений не появилось. Ну и дружественные рода надо проинформировать.

Смоленск. Кафе в центре города.

Начальник Смоленского распределительного пункта полковник Григорий Брыкин, или как он сам любил говорить «глубокоуважаемый Григорий Васильевич», не любил это кафе в центре Смоленска. Казалось бы, хорошая кухня, красивые помещения, обходительный персонал должны были помочь расслабиться после трудового дня. Но каждый поход, слава Богу, не часто, а раз в несколько лет, портил настроение Григорию Васильевичу на неделю, а то и дольше: как-то, будучи ещё молодым офицером-тыловиком, замутил он небольшой гешефт. Ну, все, или почти все что-то мутили. А он попался, да не командирам, а службе собственной безопасности военной полиции. И другого выхода не осталось, кроме как проникнуться важностью задач, решаемых столь уважаемой структурой, и согласиться им помогать в меру сил своих. Служба у него с того момента уверенно пошла в гору, звания он получал в срок или даже раньше на годик-два, чем подходила выслуга. Да и парочка орденов на кителе имеется.

Но вот каждый поход в кафе, где с ним встречался неизменно молодой человек без определённой внешности и негромко проговаривал, что и как нужно сделать, выбивал из колеи, напоминая о прошлом унижении, и наполняя липким страхом, — а что, если «друг», так негромко и уверенно сейчас с ним разговаривающий, на самом деле толкает его в пропасть?