Книга Страж, страница 14 – Андрей Uknown Ефремов

Но мы добрались. Проложенный Адой маршрут вывел нас практически к самому дому. Когда я выбрался из люка, сердце такой тоской сдавило, что стало трудно дышать. Родной двор, в котором я бегал с самого детства, было не узнать. Природа всегда возьмёт своё, а уж если масло в огонь подливает дикая и необузданная энергетика внутреннего контура огромного Очага, то результат вполне закономерен. Вся придомовая территория превратилась в один сплошной, непролазный лес. Местами ветки деревьев пробивали стёкла квартир и прорастали в дома. Иногда и вовсе проходили насквозь. Очень надеюсь, что верхние этажи остались целы.

— За мной, — скомандовал я вылезшей Каре, после того как аккуратно приладил люк обратно и завалил его камнем.

Вход в подъезд оказался перекрыт здоровенным корнем древесного исполина, так что пришлось включать антигравитационный артефакт и входить через балкон квартиры на третьем этаже. Рванувшую на нас из коридора, покрытую непонятными наростами кошку я упокоил с первого же выстрела. И ведь не видит нас, тварь мутировавшая, а всё равно догадалась о присутствии поблизости чужаков. Пришлось переводить сканер в режим постоянного функционирования. Мало ли какие ещё муты засели в здании. Лучше знать о появлении врагов заранее.

На лестничную клетку вышли через пару минут. Входная дверь оказалась завалена всяким хламом, но дезинтегратор легко справился с расчисткой, впрочем, как и с самой дверью. Шахта лифта оказалась заполнена ответвлением древесного ствола, а из дверей проросли ветви, оплели стены и заполнили всё пространство лестничной клетки, но парочка воздушных лезвий — и появился проход. Кажется, я уже упоминал, что обожаю магию.

Прорубаться через буйство природы на последний этаж пришлось довольно долго, но зайти на более высоких этажах было бы проблематично. Мои артефакты ещё очень несовершенны и не могут похвастаться высокой производительностью, так что полёты на десятки метров вверх нам пока точно не светят. Зато нападений мутов можно не опасаться. Выйти из квартир на лестничную клетку они не имеют никакой возможности, а проделанный проход я уже, по обыкновению, заделал пылевой завесой.

Осторожно освободив от растительности входную дверь своей квартиры, я материализовал на руке связку ключей, которую хранил всё это время. Они — это всё, что у меня осталось от прежней жизни. Дрожащими руками я вставил ключ в замок, отогнал назойливую мысль произнести молитву или перекреститься и с замиранием сердца провернул ключ.

Вот вроде бы сухой щелчок замка, а сколько эмоций он вызвал в моей душе. Не счесть, сколько раз я вот так стоял у чужих квартир и пытался попасть внутрь. Но сейчас совершенно другое. Сейчас я стою у своей двери. Я вернулся домой спустя почти двадцать лет. Скрипнула ручка, и дверь начала отворяться.

— Я дома, — прошептали мои губы, а на лице сама собой засияла счастливая улыбка. — Я вернулся.

Машинальным движением я повесил ключи на крючок с подписью «Серый», как это делал сотни раз, когда возвращался домой с прогулки или из школы, словно и не было этих долгих лет. Перешагнув перегораживающий проход самокат сестрёнки, посмотрел в зеркало. В уголке торчал листок бумаги, исписанный аккуратным почерком. Масло, молоко, хлеб… Мама всегда составляла список покупок и прикрепляла его к этому зеркалу. Тот, кто шёл в магазин, брал такой листок и покупал всё необходимое. Стянув с головы шлем, вытер единственную слезинку, что выступила из глаза. Воспоминания о родных всегда были для меня особенно болезненными. А тут ещё и наша общая фотография на столике стоит.