Книга Хроники Менталиста 4, страница 45 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Они открыли створку, стараясь не шуметь. Холодный воздух ворвался в коридор, неся снег. Голышев первым перебрался на карниз, прижимаясь спиной к стене здания. Узкая полоска камня, шириной не больше ступни, тянулась вдоль стены. Внизу — три этажа до земли, голые кусты и каменная мостовая.

Один за другим они перебрались на карниз и начали медленно двигаться в сторону, где находился водосточная труба. Ветер рвал одежду, снег слепил глаза, но они продолжали.

Наконец добрались до трубы. Голышев проверил её на прочность, затем начал спускаться. Труба скрипела, но держалась. Шакал последовал за ним, затем Олег.

Когда они оказались на земле, должен был начаться второй раунд.

— Виктор, — Голышев достал рацию и тихо позвал. — Мы снаружи. Уходи тоже. Встречаемся в условленном месте.

Тишина. Потом треск помех.

— Принял. Ухожу.

Они быстро покинули территорию особняка, растворившись в ночи. Операция провалилась. Кристи не найдена.

А на ринге Макс только что закончил первый раунд, не зная, что всё, ради чего он терпел боль, оказалось напрасным.

— Сокол! — голос Григория вернул меня в реальность. Он схватил моё лицо обеими руками, заставляя посмотреть на него. — Ты здесь вообще? Слышишь меня?

— Слышу, — прохрипел я, хотя это была ложь.

Его глаза сузились, изучая моё лицо. Он был слишком опытным, чтобы не заметить перемену. Ещё минуту назад я был сосредоточен, контролировал ситуацию, действовал по плану. Сейчас же во мне что-то сломалось, и он это видел.

— Что случилось? — спросил он тихо, так, чтобы никто вокруг не услышал.

— Ничего, — я еще раз мотнул головой. — Просто устал.

Ложь. Мы оба это знали. Но Григорий не стал давить. Вместо этого продолжил вытирать кровь, проверять синяки, готовить меня ко второму раунду.

А я сидел, тупо глядя в пустоту, и чувствовал, как внутри растёт что-то тёмное и злое. Ярость? Отчаяние? Безысходность? Всё сразу, смешанное в один ядовитый коктейль.

Я старался. Честное слово, старался. Играл по их правилам, заключал сделки, верил, что могу перехитрить систему. Что могу спасти хоть одного человека из этого дерьма.

И снова — ничего.

Снова всё рушится. Снова я один против всего мира. Снова приходится платить за ошибки, которых не совершал.

Мой взгляд сам собой скользнул на противоположный угол ринга.

Вихрь сидел на своём стуле, его тренер суетился рядом, что-то быстро говоря и проверяя бинты. Но Вихрь его не слушал. Он смотрел прямо на меня.

И в его взгляде я увидел понимание.

Он знал. Без слов, без сигналов — просто знал, что что-то пошло не так. Может, заметил мою реакцию. Может, сам искал знак в толпе и понял по моему лицу. Неважно. Важно то, что сейчас, в этом взгляде, не было ни торжества, ни злорадства.

Только понимание, что мы оба ошиблись.

Вихрь медленно, едва заметно, кивнул. Один раз. Короткое движение подбородка, которое означало:

«Всё плохо?».

Я ответил таким же кивком.

«Может быть».

Секунда. Две. Мы смотрели друг на друга через пространство ринга, и в этом молчаливом диалоге было больше честности, чем во всех словах, которыми обменивались за последние дни.

Потом Вихрь медленно поднял правую руку. Сжал её в кулак, задержал на мгновение. Затем разжал. Снова сжал. Снова разжал.

Я понял.