Книга Призраки мёртвого мира, страница 150 – Виктор Айрон

— Нет. И мы не сдаем своего человека. Чего греха таить, мы скорее засылаем к вам гадюку покрупнее. И я не лгал вам, как и обещал. Мы даже больше вашего заинтересованы в том, чтобы он выступил на суде. Хотя даже мне от такой перспективы становится дурно. Это же наш дипломированный душегуб и диверсант Варг, – тяжело вздохнул Древний, качая головой.

Гретхен же не сводила взгляда с того, кто сказал, что ему больше полутора сотен лет. Неужели они настолько изменили свой геном? Это невероятно. Как это ни странно, но девушка чувствовала, что мужчина в балахоне не врет. Отчасти, именно за этот дар её и ценила текущая администрация.

— Что же, вы нас удивили. Мы и не думали, что вы такой хитрый политик, – только и смогла произнести Женевьева Матрихт.

Но Призрак в ответ на жтолишь покачал головой:

— Нет. Политика лишь игра, где много грязных игроков. Я просто воин и командир, творец и хранитель, а также отец и учитель. Потому я и говорю с вами открыто. Я достаточно силен, чтобы говорить вам правду. И я не предал этим решением своих людей.

Женщины переглянулись, и Гретхен выразительно подняла бровь. Матрихт кивнула, передавая ей инициативу.

— Тогда почему вы приняли это решение насчёт вашего человека? Мы должны понимать, – сказала девушка, смело смотря во тьму под капюшоном. Древний не сводил с нее взгляда, а она чувствовала, что он улыбается.

— Потому что сразу же после этого суда произойдет нечто прекрасное. Я знаю точно. Я это вижу, – сказал мужчина и протянул свою левую руку в сторону Ворона. Полковник поднялся и вложил в ладонь Древнего некий запечатанный серебристый цилиндр толщиной в дюйм и длиной в шесть.

— А это наш второй дар вам. Там только бумага, которая растворится через час после вскрытия. Передайте это вашему лидеру. Он поймет что это, когда прочтет и изучит документ. Там немного. Это тоже самое, что мы сделали для аквитанцев. Помощь, – сказал Древний и протянул контейнер Женевьеве до того, как ее спутница смогла открыть рот.

— Берите, – прохрипел Маккензи, – Если это то, о чем я думаю, то это решит многие вопросы. Мы не знали, останемся ли мы в Альясе. Но если они дают вам это, то мы тоже с вами. Рено одобрит.

— Теперь идите. У вас много дел, – прервал речь посла Древний, направляясь к выходу и показывая, что встреча окончена.

— Вы сказали, что ответите честно? – неожиданно подала голос блондинка, которая смотрела вслед мужчине в балахоне. Тот остановился и повернулся в сторону девушки.

— Что ты хочешь узнать, девочка? – произнес неизвестный.

— Вы помните голубое небо? Небо там? — спросила девушка, выделяя интонацией последнее слово. Мужчина молчал, и даже воины за спиной девушки замерли.

Древний сгорбился, будто под тяжестью всех своих прожитых лет. Когда он, наконец, заговорил, его голос был полон грусти.

— Я помню то небо, и тот последний день. Был легкий летний дождь. Потом небо Земли покраснело навеки. Я помню тьму укрытий, великую низость человеческой природы, как и её же великий героизм. Помню, как мы менялись и становились сильнее. Как мы остались одни и боролись за свою жизнь и жизни наших детей. Помню тех, кто нам помогал. Я помню и воистину последний день того мира. Как к старту корабля пришел караван из убежища, что мы считали погибшим. Там были дети, а у нас не было ресурсов и места, чтобы их взять. И я никогда не забуду тех воинов, что встретили этих детей.