Книга Танат 2, страница 128 – Виктор Айрон

— Ник? Вам бы скорее подошло имя Нико.

— Потом поговорим, Чес. На базе.

Отдаю команды по общему радиоканалу. Наконец «ёрш» сел, а с ним и ещё пара катеров. Чистильщики, несколько следопытов и десантников разбились на группы и ушли в шахты. Увы, из-за неких местных испарений нам не могли помочь нюхачи. Следов на камнях нет, значит ножками идём, смотрим глазками, ручками ловим.

Полчаса поисков ничего не дали. Однако вскоре я заметил в том штреке, что мы исследовали, свежий завал от обрушения. Используя электромышцы наших костюмов, мы раскидали камни, открыв узкую щель. Тут же пискнул нюхач, уловив запахи тел сбежавших следопытов. Проём узкий, но можно пролезть по одному. Я иду первым, держа наготове игольник. Пищит сигнализатор нового блокиратора — неизвестный излучатель опять заработал.

Я пробрался первым, поводя игольником — никого. Следом Чес и Генри, один из моих чистильщиков. Десантники не могли пролезть из-за размеров скафов. Общаемся мы жестами и через внешние микрофоны. Даже рации ближнего радиуса отказали.

Тут это и произошло. ВИДы на забралах шлемов пошли помехами, внешние динамики взвыли, мы ослепли и оглохли. В этот момент на нас и напали. Удары сыпались на скаф со всех сторон, но вдруг самый сильный прилетел мне в затылок. Помехи прояснились, а шлем спас от потери сознания. Кувырок, занимаю стойку для стрельбы с колена, замечаю две фигуры в синей пижаме пациентов медблока. В руках одного из них здоровенный камень. Им он меня и фигачил.

Голова кружится, но я чётко всаживаю в каждого по усыпляющему дротику. Чес и Генри пока ничего не видят и не слышат. Помехи. Только следопыт уже крутит тумблер на панели с внутренней стороны предплечья. Глушит микрофоны и ВИД отключает.

Стоп, а я почему всё вижу и слышу? Ведь это случилось после того удара. Мне что-то повредили в скафандре. Рука щупает затылок — блокиратора излучений как не бывало. Это значит…

Сам не знаю почему, но я встаю и делаю шаг за поворот. Вот и тоннель, из его глубины идёт этот зов. Как в той песне пелось, мне не пред ним не устоять. Стены постепенно зарастают какими-то наростами, что напоминают перекрученные щупальца и хитин насекомых.

Вот и круглый зал диаметром метров шестьдесят. Высота потолков — метра четыре. Чёрно-серая бахрома покрывает потолок, а по стенам от него до пола идут неровные столбы. Будто костяные рёбра, которые соединяет серая ткань. Каменный пол покрывают трубки, что идут к центральному возвышению в виде неровного кома бугристой плоти. Здесь всё живое, из мяса и костей.

Всё пространство зала усеяно каталками, столбами, к которым были прикованы люди. Вернее, их останки. Их истлевшие кости лежат на полу, металлической поверхности тележек, прикованы цепями к столбам. Я нашёл тех пропавших сотрудников Сенткома. Тех, кого, судя по найденным записям, принесли в жертву.

Над комом плоти в центре висит нечто невероятное. Больше всего это похоже на хрустальный шар, усеянный шипами. Он сверкает пульсирующим бело-голубым светом. В голову и позвоночник словно вонзаются когти. Больно, но я парализован и не могу пошевелиться.

— Ник, держись, мы идём.

Крик усилен внешним динамиком. Это Чес, который вскоре и сам показался. Вместе с ним Генри. Они бегут ко мне. Не надо, глупцы. Глаза закрываются, падаю на усеянный останками пол.