Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 44 – Socolow Daniel

Я медленно поднялся на ноги. В груди сладко, мощно запел Реактор Энтропии.

Мертвая зона. Радиоактивный системный могильник, где яд, кислота и концентрированная скверна сжигают органику за считанные минуты.

Для Бугра и его банды это была верная смерть.

А для меня, Утилизатора Искажений с иммунитетом Списанного — это был нетронутый клондайк чистейшей энергии, редчайших мутационных изотопов и взрывного роста характеристик.

— Глеб! — окликнул я бригадира.

— На связи, Главный!

— Загоняйте «Урал» в кассовый зал, ставьте на техобслуживание. Патроны к пулемету ПКМ пересчитать и смазать. Пленного — к Доку в лазарет, пусть зашьет плечо и приставит к чистке картошки. А разбитый «УАЗ» мы сейчас восстановим.

Я подошел к застрявшему джипу. Радиатор был пробит, блок двигателя разворочен моей картечью.

Но у нас был второй «УАЗ», брошенный бандитами на путях, и тридцать метров сортового проката в машинном отделении.

— Два часа на ремонт, — скомандовал я слесарям. — Перекинем исправный двигатель со второй машины, наварим листы кобальтовой брони Щитоносца на двери и капот.

Алина подошла ко мне, поправляя ремень «Сайги»:

— Ты всерьез собрался на этот могильник, Виктор? Парень не врал: там фон такой, что сталь плавится.

Я посмотрел на восток, туда, где над заводскими трубами химзавода поднималось густое, ядовитое изумрудное зарево:

— Вот именно, Алина. Если сталь плавится — значит, там накопилось очень много бесхозной энергии. А хороший инженер никогда не оставляет энергоносители без присмотра. Готовь карабин. Поедем заправлять наш реактор до заводских стандартов.

Дорога к химзаводу «Азот» петляла между заводскими заборами и тупиковыми железнодорожными ветками.

Трофейный «УАЗ», наскоро восстановленный слесарями Глеба, уверенно урчал перебранным карбюраторным мотором. Мы наварили на двери и капот кобальтово-титановые листы со Щитоносца, срезали лишний брезент с кузова и заменили лобовое стекло на решетчатый стальной щиток со смотровыми щелями из бронестекла инкассаторской машины. Машина потяжелела на полтонны, но для полуторалитрового ульяновского движка на первой передаче это было терпимо.

За рулем сидел я. Рядом на пассажирском месте устроилась Алина, положив на колени карабин «Сайга-12К» с пристегнутым магазином зачарованных патронов. В кузове джипа стояли пустые оцинкованные бочки из-под карбида и дюжина толстостенных стеклянных бутылей в оплетке — заказ доктора Воронова на чистые кислоты и реактивы.

Чем ближе мы подъезжали к восточной промзоне, тем ощутимее менялся воздух.

Здесь не пахло гарью или падалью. От асфальта поднимался тяжелый, химический дух: смесь аммиака, хлора и странного сладковатого металлического привкуса, от которого на кончике языка появлялась горечь, как от окислившейся медной монеты.

А потом асфальт под колесами начал светиться.

Сначала это были тонкие, еле заметные изумрудные капилляры в трещинах дорожного полотна. Но через полкилометра вся дорога превратилась в сплошное мерцающее болото: бетон крошился зелеными светящимися хлопьями, а над заводскими корпусами стоял плотный, маслянистый туман цвета свежей весенней травы.

[Внимание! Фиксация комбинированного заражения: Радиационный фон 4-го класса + Скверна распада 2-го порядка]