Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 23 – Socolow Daniel

— Воронов пусть лучше бинты пакует, — отрезал я. — Трубу пробило насквозь, котел в подвале долго не протянет. Минут через двадцать тут все зальет кипятком до первого этажа. Уходим.

Мы действовали быстро и слаженно.

Спустившись по боковому пандусу в бельевую цокольного этажа, мы выкатили две тяжелые четырехколесные тележки для белья из толстой оцинкованной стали. Туда полетел весь трофейный металл, бронеплиты, ядро босса и пустой баллон Шлакобоя.

Затем мы поднялись на первый этаж к столовой пищеблока.

Услышав голос Алины, забаррикадированные в столовой люди начали торопливо разбирать завал из морозильных ларей.

Первым наружу вышел седой, кряжистый старик в засаленном ватнике — дед Алины, бывший егерь Степан Ильич. В руках он сжимал тяжелый чугунный колун для мяса, а взгляд из-под кустистых бровей был тяжелым и цепким.

— Жива, внучка? — только и спросил он, коротко обняв Алину за плечи.

— Жива, дед. Благодаря Виктору.

Старик окинул меня внимательным взглядом, задержавшись на окровавленном газовом ключе и фиолетовых кольцах в моих зрачках. Но расспрашивать не стал: умный мужик, понимал, что лишние вопросы сейчас стоят жизни.

— Что делать, командир? — спросил Степан Ильич, повернувшись ко мне.

— Собирать сухпайки из столовой, сахар, крупы, соль — все, что не попортилось. Грузить в тележки. Раненых под руки. У нас десять минут, чтобы подняться на третий этаж, забрать Воронова с медикаментами и уйти через гараж скорой помощи.

Через восемь минут группа была в сборе у запасного выхода гаражного бокса.

Воронов с Семеновной прикатили еще две тележки, доверху набитые антисептиками, спиртом, жгутами и его самодельными алхимическими вытяжками. Старик пыхтел, непрерывно материл Минздрав и Систему, но двигался удивительно проворно для своих пятидесяти восьми лет.

Всего нас было одиннадцать человек: я, Алина, Док, Степан Ильич, двое санитаров, Семеновна и четверо пациентов с забинтованными руками и головами. Боеспособных бойцов, способных держать удар — четверо. Остальные — обуза, но бросать людей на растерзание тварям я не собирался. На пустой базе рабочие руки пригодятся не меньше пулеметов.

Я подошел к массивным подъемным воротам гаража, взялся за цепной привод и потянул вниз.

С металлическим лязгом полотно ворот поползло вверх, открывая выход во внутренний двор больницы.

Мы вышли наружу.

И замерли.

Утреннее солнце пыталось пробиться сквозь плотный, грязно-фиолетовый смог, висевший над городом. Горело все Заречье: черные клубы дыма от нефтебазы на горизонте поднимались на километры вверх, закрывая половину неба. Улицы были завалены брошенными автомобилями, с перевернутыми автобусами и обугленными остовами маршруток.

По асфальту центральной улицы метрах в трехстах от нас деловито перемещалась стая двухметровых многоножек с панцирями цвета ржавого железа, перемалывая брошенные легковушки в металлолом.

Но главное зрелище разворачивалось прямо над нами.

В центре заводского района черные циклопические монолиты, падавшие с неба, наконец завершили свое движение. Они состыковались с глухим, раскатистым гулом, сотрясшим саму землю под ногами.

Перед нашими глазами выросла [Башня Испытаний].

Она походила на колоссальную ступенчатую пирамиду из черного базальта, уходящую вершиной прямо в фиолетовый грозовой разлом на высоте пяти километров. По ее граням бежали ослепительно-яркие красные руны, а воздух вокруг дрожал от колоссальной концентрации маны.