Книга Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик, страница 118 – Socolow Daniel

Главарь в кожаном реглане побледнел до цвета мела. Он смотрел на пылающие в воздухе символы системной ошибки и медленно пятился назад, упираясь спиной в дымящийся капот своей машины.

— Ты… Это ты… — заикаясь, выдавил он. — Тот самый… Ноль-Ноль-Ноль… Из системного оповещения…

— Протокол внепланового досмотра, — произнес я ледяным тоном, не повышая голоса, но каждое слово отчетливо разнеслось по ночной площади. — Нарушение границ закрытого стратегического объекта. Попытка вооруженного рейдерского захвата системных материалов.

Я поднял левую руку и показал на них раскрытой ладонью:

— Даю тридцать секунд. Все стрелковое оружие, боеприпасы и две цистерны с дизельным топливом из хвоста колонны вы отцепляете и оставляете здесь. Сами садитесь в оставшиеся корыта и убираетесь в свои трущобы. Если через полминуты хоть один двигатель будет работать на этой площадке — я разберу ваши машины на молекулы вместе с экипажами. Время пошло.

Секунду царила мертвая тишина. Слышно было только, как капает масло из пробитого радиатора джипа.

Затем главарь дико взвизгнул:

— Стволы на землю! Цистерны отцепляйте, идиоты! Разворачивай, разворачивай колымаги!

Бандиты бросали автоматы прямо в грязь, точно раскаленные угли. Водители грузовиков судорожно выворачивали рули, врезаясь бамперами в собственные пикапы, матерясь и ломая кузова. Спустя двадцать секунд ревущая, панически визжащая колонна на предельной скорости улепетывала обратно по шоссе, оставив на асфальте гору брошенного оружия, разбитый джип и два новеньких прицепных топливозаправщика с десятью тоннами чистейшей арктической солярки.

— Ну вот, — хмыкнул Глеб, довольно подбирая с земли новенький укороченный автомат Калашникова. — А ты боялся, доктор. Одно слово бригадира — и весь рэкет самоликвидировался без единого синяка.

— Зацепить цистерны к «Уралу», — скомандовал я Мишке и второму ополченцу. — Оружие погрузить в кузов. Топливо пойдет на питание генераторов станции. Трогаемся домой.

Спустя сорок минут тяжелый «Урал», волоча за собой связку трофейных цистерн, плавно затормозил перед массивными противотанковыми ежами на въездном пандусе станции метро «Заводская».

То, что началось дальше, трудно было описать служебными терминами.

Весть о закрытии Башни и победе нашей группы долетела до станции задолго до нашего прибытия — системное оповещение на небе видели абсолютно все.

Едва тяжелые створки внешнего гермозатвора разошлись в стороны, как подземный вестибюль взорвался оглушительным, многоголосым ревом. Сотни людей — женщины, старики, чумазые дети, спасенные с химического завода рабочие и ополченцы — стояли вдоль гранитных стен плотными рядами. Они плакали, кричали, аплодировали и тянули руки к кабине нашего грузовика.

Старый инженер Михалыч, которого мы вытащили из подвала ресторана «Панорама», стоял впереди всех, размахивая замасленной кепкой и утирая слезы рукавом спецовки:

— Вернулись! Живые! Коршунов вернулся! Мужики, таймер погас! Мы жить будем!

Толпа хлынула к машине. Женщины пытались сунуть в руки Алине полевые цветы, собранные на клумбах у входа, старики крестили Глеба, а Дока Воронова чуть не сбили с ног его бывшие пациенты из больничного эшелона.

Я заглушил дизель, спрыгнул на перрон и поднял руку в стальной перчатке: