Книга Иномирье, страница 112 – Антон Демихов

— И ты обзавелся доступом к сетям спецслужб, просто сидя на сеновале? — с недоверием прищурился Артём.

— Мой профиль до Катастрофы — системная кибернетика и эфирная связь, — ответил Дмитрий. — Архитектура ваших правительственных каналов и протоколы защиты для специалистов моего уровня — каменный век, детские кубики. Базы МВД, городские камеры, ведомственные частоты связи — я живу внутри вашей цифровой паутины уже восемь лет. Что касается Метро-2… Планы этих бункеров нам слили те самые чиновники из Учреждения, которые двадцать лет назад пытались торговать артефактами Первых на черном рынке.

Анна, стоявшая рядом, тихо подала голос:

— Но зачем вам помогать нам, Дмитрий? Какой ваш интерес? Рисковать собой, вскрывать каналы, лезть под каток Девятого отдела Воронова ради двух выживших с Урала?

На той стороне канала раздался глухой, невеселый смешок.

— А я не ради вас стараюсь, Анечка. И уж тем более не из альтруизма. Мой мир сгорел дотла, потому что мы опоздали. Мы слишком поздно поняли, что такое Система, относились к ней как к эпидемии или локальной аномалии, пока Интерфейс не поглотил континенты целиком. Ваша Земля сейчас повторяет наш путь шаг в шаг. Учреждение прячет головы в песок, изучает артефакты в лабораториях и надеется поставить Систему себе на службу. Слепые идиоты.

Голос Дмитрия стал жестким, вибрирующим от сдерживаемой ярости:

— Единственный способ выжить для вашего мира — это люди с Системным интерфейсом, способные ходить через разрывы туда и обратно. Не подопытные кролики в белых халатах, а разумные носители боевых классов. Артём — первый за все эти годы, кто не просто выжил в Ином Мире, но сумел подчинить Длань и завязать на себя стабильный портал. Если Воронов пустит его на биоматериал в лаборатории на Соколе — шансов у вашей планеты не останется. Вы сгорите точно так же, как сгорел мой дом. Я спасаю не Артёма. Я спасаю свой второй шанс.

В комнате повисла тяжелая тишина. Логика аналитика была безжалостной, холодной и абсолютно прозрачной. В ней не было пафоса — только прагматичный расчет выжившего на пепелище.

Артём медленно кивнул, принимая ответ: — Теперь понятно. В Челябинске мы будем полезнее, чем в могиле.

— Именно, — подытожил Дмитрий. — А теперь убирайтесь из этой квартиры. «Спектр-4» уже на подходе к развилке Ленинградки и Волоколамки. Позвоню, когда будете в вагоне. Конец связи.

Динамик сухо щелкнул. Зеленый огонек шифратора погас, оставляя терминал мертвым куском пластика.

Илья шумно втянул носом воздух и захлопнул крышку кейса:

— Ну что, удовлетворили любопытство? А теперь ноги в руки и вниз.

* * *

Артём шагнул к гермодвери, вглядываясь в массивный блок кодового замка. Металлическая панель с архаичными круглыми кнопками была покрыта въевшимся налетом пыли и белесой соляной известью от подвальной сырости.

— Четыре, восемь, девять, шесть… — вполголоса повторил он шифр, данный Дмитрием.

Пальцы в перчатках уверенно продавили тугие стальные клавиши. Каждое нажатие отзывалось глухим сухим щелчком механических дисков внутри коробки:

Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.

Секунду ничего не происходило, лишь тонко звенела тишина бойлерной. Затем где-то в недрах стены с лязгом сработал скрытый соленоид. Маленький индикатор над циферблатом, до этого казавшийся мертвым стеклышком, на мгновение мигнул тусклым фосфорным светом.