Книга Клейменые холодом, страница 90 – Дмитрий Крам

— Отлично, – япротянул желтоватые шарики. – Скажите, а кредит на каких условиях даете?

— Смотря на что. Все очень индивидуально. Зависит от вашей кредитной истории, наличия поручителей, залога, статуса гражданина и многих других параметров.

— Вот мне, скажем, сколько дадите, под какой процент и на сколько месяцев?

— Можно ваш паспорт?

Я отдал документ. Оператор пробил его сканером.

— Вас нет в базе, – удивился он и замер, словно раздумывая, а не позвать ли администратора и охрану.

— Оформил документы давным-давно, а забрать только сегодня смог.

— Тогда ждите.

Он сделал звонок. Затем что-то пощелкал на компьютере.

— Не больше ста горошин под десять процентов на месяц.

— Понятно, спасибо.

Я вдруг вспомнил, что мне нет смысла делать себе кредитную историю, так как это запасная личность.

Наконец, я покинул банк.

— Ты что там делал? Бизнес что ли открывал? – спросил измаявшийся от ожидания Воронцов. – Я уже думал, штурмом этот дворец брать. Мало ли, вдруг тебя загребли за подозрительный вид.

— Обошлось. Поехали пожрём, приоденемся, а потом в общагу. Только давай шустрее, а то все магазины скоро позакрываются.

Мы взяли по шаурме в какой-то забегаловке. Затем заехали в магазин одежды, где я, следуя совету Шрека, приобрел дорогой белый костюм, такого же цвета пальто и демисезонные туфли. Воронцов подстёбывал как мог, а когда мы заскочили в ювелирку, где я купил себе золотые часы, цепь, по перстню на каждую руку и трость, заржал как конь и сказал, что я похож на престарелого сицилийского мафиози.

Очки искать пришлось долго, взял сразу две пары, одни прозрачные, другие слегка затемненные, на случай солнечного дня. В образе чего-то не хватало. Подсказку дал Воронцов, когда вышел из магазина с позолоченной бензиновой зажигалкой и пачкой сигарет.

— Я ж не курю.

— А теперь придется.

Я какое-то время обкатывал эту мысль, и все же согласился. Идея действительно показалась мне стоящей.

Машину поменяли на белый внедорожник «Мерседесс». Жесты, походку и манеру речи я тоже сменил. Теперь приходилось смотреть на прохожих с чувством превосходства и медленно цедить слова.

К общаге подъехали уже к десяти часам. Воронцов не стал глушить двигатель. Я дождался, когда какой-нибудь жилец одиночка будет идти по улице. Вышел из машины и окликнул парня. Подошел, поздоровался и попросил позвать Кузьмича. Незнакомец, конечно, опешил от такого внезапного появления кадра вроде меня, но пообещал передать мое послание.

Через несколько минут к нам подошел мелкий щуплый и какой-то вертлявый парнишка чуть старше двадцати в легкой спортивной куртке и стрижкой под три миллиметра.

— Кузьмич внутрь зовет, – бросил он.

Я медленно кивнул и остался сидеть в машине. Минут через десять на крыльце показался сам комендант, спустился на последнюю ступеньку, замер словно заскриптованный непись, который не может покинуть свою локацию и призывно замахал рукой. Стоило мне выйти из машины, как он скрылся в дверях общежития.

Воронцову там показываться нельзя, сразу опознают, поэтому я пошел один. Не торопясь поднялся на крыльцо под удивленные взгляды нескольких знакомых патрульных из СБГ. Один так засмотрелся, что забыл выдохнуть сигаретный дым и закашлялся. Никто из них и виду не подал, что когда-то раньше видел меня. Не удивительно.