Книга Вернуть Дворянство 7, страница 84 – Дмитрий Крам

Я оглядел всех. Слушают внимательно, никто не просит что-то разъяснить или говорить помедленнее. Ну и я не стал.

— Возьмём для примера ловцов. Или их рабочее название Морфус Парталлектус.

На экране высветилось фотоколлаж с одной стороны был мертвый гуманойд с другой живой.

— Мы обнаружили повышенную активность теломеразы, которая отвечает за восстановление теломер. У обоих она была, если говорить человеческими аналогиями словно у подростка. То есть как у существа, которое только-только начало жить, пребывает в самом рассвете.

Тут включились кадры, где два уродца в масках явно общаются между собой рыками и гортанными звуками.

— При этом мы выяснили, что разница в возрасте между этими существами большая. Даже очень. Но об этом позже. Теперь к вкусностям. Все вы знаете, что чем больше делится клетка, тем множится количество ошибок и поврежденных клеток. Апоптоз — причина нашего старения, раковых опухолей и так далее. Это если очень грубо говорить. Так вот у них регуляция этого процесса просто на высоте. Процент ошибок минимален, а если они и случаются, то не критичны, и почти не накапливаются.

Я уже догадывался к чему она ведёт.

На экране снова сменилась картинка. Существ оставили в покое, и они уснули.

— А теперь следите за руками. В ходе эволюции у всех видов появляются адаптационные маркеры. Тут с ними была беда.

— В каком смысле? — не удержался я от вопроса.

Ученая улыбнулась.

— У вида имелись необычные последовательности ДНК, странные повторяющиеся сигменты, порой вирусоподобные.

Сопровождали её слова непонятные отчеты, которые стороннему человеку ничего не говорили.

— Едем дальше, — она нажала кнопку на пульте и слайд опять переключился. На нём был изображен уже немолодой профессор, который приехал на Чеджу из России по моей программе. Преподаватель университета. — Один из ученных обнаружил редкое соединение в клетках гуманойда. Он не мог понять, что его смутило, но мы ведь не роботы, поэтому наш исследователь, доверившись чутью, пошел по этому следу. И после серии опытов понял, что это очень похоже на белки и аминокислоты, характерные для лабораторного производства, для стабилизации белковых молекул. В природе их не бывает.

На экране изображалось, как гуманойды реагируют на различные виды животных и птиц, которые подносили к бронестеклу в их камерах.

— Обычно виды отличаются разнообразием внутри популяции. Все благодаря той же эволюции. Здесь же мы наблюдаем, конечно, не клонов, но настолько высокую степень однородности, что это наводит на мысль, о целенаправленном проектировании вида. — То есть… — подтолкнул я её.

— С высокой долей вероятности можно заключить, что псайберы, ловцы, юниты, артефакторы и монстры — выведены искусственно. А вот сам Ушедший, если это он, вполне себе настоящий. Плод эволюции. Все признаки отбора на лицо.

Зал погрузился в тишину. Все осмысляли новую информацию.

— Если они их штампуют в промышленных масштабах, мы захлебнёмся, — заметила Минхе.

— Это ведь не весь доклад, — заметил я, дав достаточно времени подумать в тишине.

— Это еще не всё, — кивнула девушка. — Если переводить на людские года, первая особь в возрасте двадцати лет. А вот вторая двести сорока четырёх. У них отменные способности к регенерации.

На экране было видно, как в таймлапсе заживают раны разной сложности.