Книга Вернуть Дворянство 7, страница 39 – Дмитрий Крам

В ход пошли приговоренные к смертной казни. В этом мире есть «прошение об искуплении». Вполне официальная форма заявления, в которой заключенный вверяет себя и свою жизнь в руки государству. Их в своё время отправляли на первые урановые разработки, медицинские открытие проложены по их телам. Так что и мы решили воспользоваться этими же людьми.

Электрическая центральная нервная система по сути являлась дубликатом с человеческой, но без своего центра, что позволяло их синхронизировать.

Первые же тесты показали несостоятельность этого подхода.

При попытке подключения человек под кодовым именем Первак схватился за голову и начал орать. Образец «Голиаф 0» стал метаться по бронированному ангару, а затем они синхронизировались, и стали биться в судорогах, умерев одновременно.

Начался перебор факторов. Было не ясно, что именно пошло не так. Женщина так же погибла. Затем все же создали центральный нервный узел, аналог мозга, наметились проблески и случился первый контакт.

Восемнадцатилетний Митяй навсегда вошел в историю. Он первый, кто после месяца коммы смог все же состыковаться с псевдоплотью шагача. Нейроинтерфейс работал. Руки и ноги у них подергивались одинаково. А когда парень перед смертью открыл совершенно пустой взгляд, меня до дрожи пробрал наполненный жизнью взгляд глазных камер «Голиафа-23».

В ночь после этого я сам баюкал детей, пытаясь выгнать из памяти эти кадры, заменить их лицами сонных малышей.

В ходе экспериментов мы уперлись в стену. Стало совершенно очевидно, что сформировавшаяся психика не способна контактировать с нейроинтерфейсом. Может, через тысячу попыток, мы бы нашли какую-то чистую душу, но чтобы к тому моменту осталось от наших душ?

Нужно было что-то менять, ведь экспериментировать над детьми я не собирался.

И тогда мы насели на Романова, который сказал, что нужно собрать совет инвесторов, но только с острова, чтобы обсудить этот вопрос, ровно через сорок три часа.

Привыкшие к его очень фрагментарному виденью, и вместе с тем верному, мы лишь пожали плечами. Я разослал приглашение тем, кто был на острове.

* * *

Сунг Кан недавно отметил свой тринадцатый день рождения. Будучи уником он с оптимизмом смотрел на будущее. Да его пластиковый табур единственный в мире. С одной стороны, сложно быть первопроходцем, общие принципы владения даром не всегда работали. С другой, чтобы он не сделал, все равно будет первым. И потенциал безграничен.

Парень уже научился неплохо прятаться благодаря своим способностям. Вокруг там много пластика, что на его фоне очень удобно затеряться, превратившись во что угодно из окружения.

— Эй, — сестра положила ему руку на макушку.

— Что, Кёнхи?

— Хватить витать в облаках. Завтракай и на тренировку.

— А ты куда?

— По делам.

— Что у тебя за дела вечно у той горы? Вы там своим советом твори какие-то чары?

— Не твое дело.

«Ох зря ты это сказал, сестричка», — внутренне оскалился Сунг.

Охрана грузила странные кейсы в багажник. Конечно, подросток не мог знать, что некоторые материалы скупают чуть ли не по граммам, чтобы не вызвать подозрений и возят в ручную, из других стран, дабы не было цепочек ведущих к какому-либо производству.

Сунг заскочил в салон. Лет на пол и принял цвет темного пластика, слившись.

Долго они ехали по холмистым дорогам то вверх то вниз, затем коптили в гору. После началась выгрузка. Когда машина опустела парень выскользнул, и пошел за группой.