Книга Вернуть Дворянство 5, страница 95 – Дмитрий Крам

Ага! Нашел.

Его фишка в том, что он очень быстро сокращает расстояние с уколом в голову. Взрывные такие скачки.

Я начал отступать. Он пошел следом как привязанный. Вымеряя дистанцию колющими в центр силуэта, и раздергал меня, я сделал лишний защитный жест, и Макаров ударил.

Чуть выше левой груди всё вспыхнуло от укола. Толпа зашумела. Рубашка начала краснеть.

Ерунда. Царапина.

Я отразил еще несколько ударов и сделал вид, что запнулся и ударился спиной о стену. Горемысл снова прыгнул, снайперски направив лезвие мне лоб.

Я ушел в последний миг, перехватывая его кисть правой и одновременно упирая левую руку ему в затылок, придавай инерции движению, впечатал противника башкой в стенку.

Он вывернулся, оставляя у меня в ладони рукав. Но левый в челюсть настиг его. Я вошел в ускорение, чтобы увидеть, как вибрация от удара волной проходится по всему лицу противника. Кровь вылетела изо рта, брызнув на пол, и Горемысл рухнул будто труп. Его начало потряхивать, от сильнейшего сотрясения конечности сводило судорогой.

Я отвернулся. Так себе зрелище. Очень похоже на предсмертную агонию, хотя это и не она. В этот раз, к сожалению. Если бы убил ублюдка одним ударом, это был бы фурор.

— У нас есть победитель! — объявил Рюриков.

Меня вытащили из «Арены».

Гореслав поклонился Доре и сказал:

— Я приношу извинения за поведение моего сына от лица всего клана.

И сделал он это как-то слишком уж легко для человека с такой гордыней.

Я снова переглянулся с Климом. Где-то нас нагрели. С подозрением глянул на деда, но тот, казалось, был рад всему происходящему и ничего не замышлял.

Горемысла привели в чувства, и Макаровы быстро ретировались.

Рану на груди начало жечь. В голове помутнело. Перед глазами забегали черные мушки.

Клим сразу увидел изменение в моём состоянии и подошёл.

Начало нещадно жечь. Дядька дернул рубаху оголяя место раны. Гости, что были вокруг охнули. Вместо легкого отверстия от укола там была черная язва, от которой расходилась по венам темная паутина.

Меня покачнуло, и дядька подставил плечо. Кончики всех пальцев начало покалывать. Чувствительность пропадала.

Я понял, где нас обманули.

«Змее достаточно одного укуса, и яд всё сделает сам», — вспомнились мне слова Гореслава на переговорах.

— Табур Макаровых не янтарь, а ЯД! — выпалил я. — Они меня убивают.

Ноги окончательно отказали. Я не чувствовал тела, зато прекрасно ощущал, как яд подступает к сердцу. Даже усиленная регенерация Благих пасовала.

Подбежали лекари. Они по очереди прикладывали руки к ране, но она даже не закрылась от их потуг.

— Не получается!

— Мы ничего не можем сделать.

— Он умирает!

Занемевшими связками кое-как я сказал:

— Сам.

Клим подхватил меня на руки, вбежал во дворец и выбил первую попавшуюся дверь. Целующаяся парочка замерла.

— Нахер отсюда! — завопил он. Дядька в гневе страшен, так что парень и забыл, о своём дворянстве выскочил вместе с зазнобой как провинившийся школьник.

Родич запер дверь и положил меня на стол, сунув под голову свернутый пиджак.

От манипуляций лекарей сознание немного прояснилось, но тело я по-прежнему не чувствовал. Глазами указал, что хочу сделать. Он взял мою руку и приложил к ране. Черная отрава уже расползлась по всей груди.

Я потянулся к гойле, но ничего не произошло. Я не понял, то ли не дотянулся до дара, то ли он не отозвался. В любом случае, стало страшно. В животе собрался холодный колючий ком.