Книга Путь трех совершенствований. Том 1, страница 20 – Дмитрий Крам

Начал жрать всё подряд, иногда ощущая, то прилив сил, то странное оцепенение, то сонливость. Не сразу дошло, что лежавшая на дне зелень и цветы, скорее всего, были волшебные и шли не в пищу. Рана зачесалась, я откинул повязку и убедился в своём суждении. Корка подсохла, словно следам от когтей было дня четыре. Края плотно притянулись. Если не дурить, то может, и не разойдется. А разлившееся по телу онемение поможет преодолеть болевой порог, который мешал нормально ходить. Радовало, что и шкала маны снова восполнилась на восемь единиц.

Посмотрел на красивое лицо элефаны и не придумал ничего лучше, как просто оставить её тут.

Дойдя до следующего дерева и всё ещё ловя цветные зайчики перед глазами, понял, что эффекты от съеденного выветрятся нескоро. Задрал голову вверх и увидел стремительно пикирующего на меня с камнем хомо-эльфуса.

Уклон!

В мгновенье ока я оказался на спине и выставил ребро острым концом. Элефа пронзило насквозь. Камень выпал из рук, больно ударив меня по животу. Волосатик попробовал дотянуться своими длиннющими руками. Пальцы сжали моё горло, но в этот момент я выхватил нож и прочертил красную полосу ему на шее.

Сбросил поверженного противника в сторону, скинул с живота камень и пытался восстановить дыхание.

— Вашу ж мать, какие вы все дружелюбные! — прошипел я. Встал, вынул костяное копьё, обтер от крови. Сколько их таких ещё будет на пути?

Впрочем, ворчанием я лишь стравливал напряжение, на самом деле быстро подстроился. Хищники вроде крупных ящериц часто выскакивали из травы, заставляя меня взбираться на ближайшую ветку. Пару раз меня чуть не сцапали скыры, только эти были поменьше, и удавалось отбиться, заставив их отступить.

Главное древо подавляло своей основательностью. Я пощупал ногу. Вряд ли смогу взобраться. Ну и босс сам ко мне не спустится.

Хм? А почему бы не сделать хитрее. Меня ведь никто не торопит.

Отойдя от древа на полкилометра, застолбил себе место возле крохотного глубоко пруда. Подкараулив очередную туземку, отоварил её по башке, после чего ноги у неё рефлекторно раздвинулись. Нда, первобытные нравы, что тут ещё скажешь.

Забрав корзинку, я связал элефийку. Сейчас устроим ей допрос. Открыв глаза, она с удивлением уставилась себе между ног и, не обнаружив того, что обычно там появляется после удара по голове, начала оглядываться. Наткнувшись на меня, её зрачки испуганно расширились.

— Привет.

— Уафа, — испуганно прошептала она.

— Не Уафа, а… — я хотел было назвать имя, но вовремя себя одёрнул. Какое-то предчувствие остановило. — Зови меня Эхо.

Я приложил руку к груди и повторил «Эхо».

— А ты? — я ткнул её.

Вместо имени она дважды сделала чавкательный звук.

— Чавк-чавк?

Повернувшись, она продемонстрировала на бедре следы зубов скыра.

— Ладно, будешь Чача, — пожал я плечами.

Я взял одно, чуть больше перепелиного, яйцо и, тюкнув пленнице в лоб, начал раскрывать его, она только и успела раззявить рот.

— Яйцо — ням-ням, — начал объяснять я и погладил себе живот.

Она кивнула.

— Эхо буга-буга Чача? — спросила она и сделала характерное движение бёдрами.

— Никаких буга-буга, женщина! — строго проговорил я.

— Эхо бум Чача. Эхо фыр буга-буга Чача, — наморщила она лоб. — Эхо ням-ням яйцо Чача. Эхо фыр буга-буга Чача, — не понимающе смотрела она на меня.